Я всё ещё дышу!

Глава 1. Боль

Глава 1. Боль

Наши дни, планета Земля, Россия.

Черные пузатые тучи не спеша плыли по небу. Солнце, с утра ещё такое холодное и далёкое, отчаянно пыталось вырваться из плена грозной стихии и урвать себе право освещать, казалось бы, остывшую землю.  Тревожно шумели листья клёна, суетливо прыгали и чирикали воробьи, а по моим пыльным чёрным туфелькам рассеянно бегал муравей, ища возможность ухватится за сухую траву. Порой картина у моих ног то двоилась, то расплывалась от слёз, а после дополнялась ещё одной солёной капелькой, едва не упавшей на крохотное насекомое.

Я до сих пор не верила в случившееся и убеждала себя раз за разом, что всё это происходит не со мной. Но, увы, это был самообман. Священник, отпевавший в данный момент тело моего мужа; люди, которые всегда были мне чужими; отчим, чья рука, словно инородное тело, металлическим грузом лежала на моём плече; яма, в которую скоро опустят обитый красным бархатом гроб; и даже я сама – всё это чёртова реальность! Мне некуда было бежать от неё и не у кого спрятаться. Теперь я стала одинокой вдовой.

А воспоминания меж тем упрямо лезли в голову, лишая всяких сил и образуя всё большую дыру внутри меня. Мне думалось, что теперь я во всём буду видеть его лицо. Не безжизненно бледное со множеством ссадин и почерневшей раной у виска, а румяное, вечно улыбающееся с ямочкой на левой щеке и горящими жизнью карими глазами. Он снова мне загадочно подмигнёт или расскажет старую военную байку, а прохладным вечером зажжёт в гостиной камин, укутает нас пледом и будет много о чём-нибудь говорить, а может предложит фильм или книгу. И всё это «может»...

Вновь глаза заволокло мутной пеленой слёз. Мелодичное «Аминь» набатом зазвенело в глубине сознания и отразилось болью в висках. Я отрывисто заморгала, хлопая слипшимися ресницами, и посмотрела на гроб, который с минуту на минуту закроют и навечно забьют длинными железными гвоздями. Последние заблестели в руках худого пожилого мужчины с острыми чертами лица, очень тонкими губами и выглядывающими промеж них кривыми жёлтыми зубами. Он, в отличие от всех присутствующих, не разделял моего горя, не держал поникшей голову, а мечтательным взглядом ласкал беспокойное небо. Морщинистое лицо, слегка загорелое, покрытое короткой жесткой щетиной, словно вторило взгляду и обволакивало ясные карие глаза. «Такие же, как у Яшки… были», - подумалось мне.  

От мыслей отвлёк отчим:

- Люда, пора.

Я подошла к гробу, в последний раз взглянула на мужа и спешно отвернулась. Мне не хотелось видеть то, как вновь закроют крышку, мужчины опустят ненавистный мне короб, а люди начнут обсыпать его землёй. Не желала во всём этом участвовать, но участь была неизбежной. Как мантру, как молитву я повторяла: «Не со мной. Не со мной. Всё происходит не со мной». Но резкий звон удара молотка о гвозди, заставил вздрогнуть с осознанием неминуемого расставания. Навсегда. Вновь удар, и сил уже нет. Я упала на колени и горько зарыдала. Который раз уже? Не знаю. Но мне казалось, что слёзы – это спасение от боли, пустоты и потери самого важного в жизни. Я плакала, а кто-то гладил меня по спине, нашёптывая глупости: «Всё образуется, Людочка. Время лечит…  Яшка не хотел бы видеть твоих слёз». Однако я не могла разобрать весь смысл этого потока слов. Только звон. Только молоток и гвозди. Когда эта пытка прекратилась, меня подхватили под руки и с лёгкостью подняли, словно я не человек из плоти и костей, а пустой мешок. Ноги, ватные и одновременно ужасно тяжёлые, тут же подкосились, но я удержалась. Мне в руки насыпали влажной земли и велели кидать. Что за ужасное действо? Как можно кидать землю, в которой скоро сгниёт твой любимый человек, прямо на него? И почему я должна это делать?

Вокруг меня толпились люди, в чьих руках чернели зерна почвы, слипшиеся в твёрдые комки земли и ожидавшие скорейшего приземления, а лица некоторых уже недовольно кривились. И почему я замечаю все эти мелочи? Какое мне дело до других?

Заставлять их ждать не хотелось, поэтому быстро выполнив свой долг, я сделала два шага назад и беспристрастно стала наблюдать. Спустя минуты две-три, земля споро скользила по ржавой лопате и хлопками падала в яму. Люди же начали расходиться. Немногие подошли ко мне с ободрением, но несмотря на это, я мысленно отблагодарила каждого. Хоть и догадывалась, что у большинства скорбь на лицах была фальшивой.

Все ушли, а я продолжала стоять. Четверо мужчин, завершивших свою работу, спорили в стороне с отчимом и размахивали руками, показывая деньги. Я же смотрела на свежий холмик, усеянный венками и думала лишь о том, что нас с мужем разделяют всего два метра и... наверное, грань. Граница между жизнью и смертью, которую можно перейти добровольно или ждать своей участи. От первого мне стало не по себе. Жизнь я любила. А от второго – тягостно. Ожидание всегда меня напрягало.

- Не плачь, дитя. Твой муж ушёл в мир лучший, нежели этот. Разве можно по этому поводу лить слёзы?

Я взглянула на говорившего и узнала в нём старика с гвоздями. Он всё так же был совершенно спокоен и с любопытством разглядывал место захоронения.

- Забавный обряд у вас. Правда, жестокий. А зачем кресты над могилами? – снова эти тёплые, как майское солнце, глаза...

- Как же? – с непониманием отозвалась я. – Символ веры ведь.

- Крест? – удивленным его лицо выглядело длиннее и суше. Как будто все морщины натянулись и застыли.

- Ну да, – коротко ответила и в замешательстве уставилась на один из венков.

«Помним. Скорбим. Любим. От рабочего коллектива».

- Тебе больно, дитя? – снова спросил мужчина, чем вызвал моё негодование. Возникшее в груди раздражение тоже унять не удалось. Мне не понравилось то, что совершенно незнакомый человек лезет в душу, да ещё и вот так. Будто по незнанию.



Майя Чи

Отредактировано: 05.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться