Я вспомню о тебе

Размер шрифта: - +

4.

-Как ты посмел?! Как ты посмел оставить службу, уйти?! Ради чего?! Чтобы шляться по девкам и напиваться?! - магистр даже не кричал, он верещал, брызжа слюной. Пальцы его были сжаты в кулаки, будто он вот-вот ударит, стоящего перед ним сына. - Где, позволь спросить, ты пропадал все это время?!

          -Я не пропадал. Уходя, я всегда докладывал Рану и старшему по караулу, куда направляюсь и как долго меня не будет, - с холодным спокойствием отвечал сын магистра Ордена дракона Илиан, по прозвищу Огненный Лис.

          -Девчонка осталась одна, без опеки! Нужно было брать ее, пока она растеряна и раздавлена горем, пока она совершает ошибки, пока ее легко найти! А ты решил, что самое время погулять?!

          -Чтобы взять ее, достаточно было сохранить жизнь отцу Вениамину! - ответил Илиан довольно тихо, но слова эти все равно прозвучали, как вызов. Они и были вызовом.

          Магистр побагровел, кулаки его сжались, готовые нанести удар, но он неимоверным усилием воли сдержался. А может, просто уловил в глазах сына какое-то новое выражение, пока еще только намек на то, что удара тот не допустит. Еще намек, но уже достаточно пугающий.

          -Твоя детская привязанность к этому умалишенному даже не забавна! - резко сменив тон, сказал магистр. - Годы, болезни и безумие изменили того человека, которого ты когда-то знал. И я совершил акт милосердия, освободив его от уз плоти. Знай это, когда вздумаешь судить родного отца…

          -Где моя мать, - вдруг перебил его Илиан.

          -Что? - переспросил магистр зачем-то, но сын повторять не стал, тогда он, усмехнувшись горько, заговорил сам. - Веришь безумному старику при смерти больше, чем отцу?

          -Вот именно. При смерти. Часто ли ты встречал человека, который будет врать перед лицом смерти?

          -Человек так устроен, что до последнего верит в спасение. Поэтому — да. Люди врут и перед смертью.

          -Я не хочу с тобой спорить! Я просто хочу узнать, где моя мать! - теряя терпение, снова перебил Илиан.

          -Ты знаешь — где! - развел руками магистр. - Мы каждый год возлагаем цветы к ее могиле…

          -К могиле женщины, которая меня вскормила!

          -Не говори так, она любила тебя, как родного сына…

          -Отец! Разве я прошу чего-то невозможного?! Почему ты не хочешь говорить об этом?! Что моя мать сделала такого, чтобы ты вычеркнул ее из моей жизни?! Тебя всегда раздражали вопросы о ней и я, уважая твою волю, молчал. Но если какие-то, как ты говоришь, полубезумные старики из моего прошлого знают больше, чем я в настоящем — это, по меньшей мере, странно! Я хочу знать о ее судьбе. Что бы там ни было! Хочу знать правду! И пока ты не выполнишь свой долг отца — рассказать правду сыну, я не подчинюсь долгу сына — быть покорным отцу.

          Магистр, казалось, обеспокоился, потому что произнес внушительно:

          -Ты делаешь неразумную ошибку: путаешь семейные отношения и службу ордену!

          -Боюсь, в нашем случае — это одно и то же! И, если моя вера в тебя слабеет, и моя служба ордену занимает меня все меньше. И да — я буду ходить по девкам, напиваться и влезать в драки. Потому что для этого, как ты верно заметил, самое время.

          -Илиан! Немедленно вернись!

          Но сын уже не слушал магистра, он быстро покинул кабинет отца, даже не оглянувшись. Магистр устало опустился в кресло. Снова миг, казалось бы, однозначной удачи вдруг обернулся новым провалом. Возможно, сын прав… нужно было сохранить жизнь Вениамину, пока не появится сама отмеченная… Несколько секунд гнева, и все пошло прахом. Но нет… простить его слова… простить то, что он дерзнул произнести эти обвинения вслух?! «Много ли я прошу...» - слова сына все еще звенели в воздухе. Да, мальчик, много… Невозможно много! Потому что и сам магистр не позволял себе вспоминать эту правду.

          С Элиной у них были довольно странные отношения. Быть может, слишком идеальные, поэтому магистр и потерял бдительность. Фанатично преданная ордену, Элина и свое замужество, и беременность приняла, как почетное задание, свой долг. И лишь, когда Илиан родился… Эту строгую, сдержанную и серьезную женщину будто подменили. Ей вдруг пришло в голову, что магистр умертвит ее сына. Поначалу, глава ордена допускал мысль, что это лишь от усталости и даже нашел кормилицу ребенку, чтобы снять с жены груз забот. Но никакого действия на женщину это не возымело. Потом магистр на время совсем отстранил мать от забот о воспитании малыша… Она взбеленилась и лезла в драку, требуя вернуть ей младенца… Так и сделали, правда с той оговоркой, что рядом с Элиной все время должна была находиться и кормилица. И вот потом случилось это. Магистр довольно быстро понял, что никакие разумные доводы не способны убедить воинственно настроенную мать.  Лекари поговаривали о послеродовом помешательстве. Пожалуй, так оно и было, потому что однажды она набросилась на магистра с ножом. Это была последняя капля. Когда обезумевший от гнева Шалый отнял руки от шеи жены, она уже не дышала… Магистр никому не сказал об этом. Он знал, где можно спрятать тело и справился с этим в одиночку. Там же остались украшения и некоторые вещи… Магистр постарался сделать так, чтобы это выглядело, будто мать мальчика сбежала. И, в общем, это удалось. Все завершилось не так уж плохо… Если не считать того, что магистр, по злой насмешке судьбы, полюбил эту женщину. Ту, что выбрал с трезвым расчетом и холодным умом. Рыжеволосая Элина… вечный призрак, не дающий покоя… Нет, не потому магистр отдалил от себя сына, не потому был с ним неласков и требователен, что мальчик не был рожден воином солнца. Этот ребенок отнял у него любимую женщину. И чем старше становился, тем больше напоминал мать — неяркой рыжиной в волнистых волосах, темно-серым цветом глаз и этой улыбкой… Паршивец без конца скалился! И только, когда сын стал лучшим из драконов, когда принял путь воина и стал преследовать отмеченную со звериным азартом и рвением, не замеченным ни у кого более, тогда сердце магистра потеплело к нему. И тем раздраженнее он встречал его неудачи в этом деле. Мальчишка мог заслужить любовь. Но только если бы подарил отцу долгожданный покой. Нет, не время было показывать норов. Не время требовать. Этот ребенок не имеет права требовать!



Светлана Сватковская

Отредактировано: 12.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться