Я знаю. Я вижу

Font size: - +

ГЛАВА 5

— Оленька, солнышко, как же так?

Родной голос с трудом пробился через боль, разрывающую меня изнутри. Открыть глаза и ответить не получилось. Я беспомощно засипела, не в силах шевельнуться. На губы упало несколько капель прохладной воды. Слизнуть бы их… Темнота перед глазами взорвалась алыми брызгами, и всё потеряло значение.

— Посмотрите, она же не умирает? Умоляю, помогите...

Мамочка? Всё-таки пришла. Любимый аромат сладкой выпечки проник сквозь резкий запах трав. Облегчение затопило меня. Теперь точно всё будет хорошо. Прохладная ладонь легла на пылающий лоб. На этот раз боль всего лишь тихонько качала меня на своих волнах. 

— Светлана, мне очень жаль. Я постараюсь помочь, но ничего не обещаю. Её магические каналы не перекрыты, они вырваны с корнем. Такое никто не сможет исправить.

— Но как же она будет жить без магии?

Я жадно прислушивалась к разговору мамы с незнакомцем. Глубокий мужской голос успокаивал, помогал расслабиться. Кто же это? А глаза предательски не желали открываться.

— Сейчас самое главное, что она жива. И надо бы снять с неё блокаторы магии — они ухудшают её состояние.

— Где, какие? — в мамином голосе отчётливо прозвучала паника.

— На ногах. Не знаю, зачем они сейчас нужны, но постарайтесь добиться, чтобы их убрали.

Жалобный мамин всхлип будто добавил сил; удалось слегка приподнять веки. В глаза будто горсть пыли бросили. Вместо людей рядом со мной покачивались два пятна. От обиды сипло застонала.

— Сейчас, солнышко, потерпи… 

Что-то звякнуло, зажурчало; рта коснулась влажная ткань. Захотелось поймать её губами. Ой! Перестаралась, пересохшая кожица треснула. На фоне постоянной боли в суставах это ерунда, конечно, но мама расстроилась.

— Оленька, осторожнее. Тебе нельзя напрягаться. Вон, спасибо, манеер Ваагх пришёл, объяснил, что к чему. Помощь обещал.

Услышав своё домашнее имя, я чуть не расплакалась. В Ларре почти все женские имена заканчиваются на «ика», «ина» или «ана». Но рескеры предпочитают называть детей по-своему, и папа выбрал для меня имя Сольвейг. Маме оно тоже понравилось, потому что из него получилась земная Оля или, чаще, Оленька. Мальчишки в детстве дразнили Вейкой, но я их за это нещадно лупила.

— Светлана, какой уж из меня манеер? Просто Ваагх, прошу вас.

Сморгнула влагу с ресниц и наконец-то разглядела нежданного гостя. Кряжистый мужчина в меховой накидке выглядит как старик, но на самом деле им не является. Слишком уж плавно двигается, и кисти рук на посохе — крепкие, с гладкой загорелой кожей. Странный венок из веток прячет лицо шамана в тени. Из-под венка поблёскивают жёлто-карие глаза с лучиками морщинок в уголках. Тонкие губы подарили мне добрую улыбку.

— Поправляйся, девочка. Светлана знает, где меня найти. Я постараюсь помочь.

Что такого особенного сможет сделать для лишенки прикидывающийся стариком шаман, я не представляла. Мне вообще не хотелось думать о будущем, и без того больно. Глаза слезились, всё вокруг выглядело расплывчатым и блёклым. Это жутко угнетало. 

Дверь за шаманом закрылась, тихо скрипнув. Мамуля села на край кровати, окутала меня сладким запахом булочек, будто укрыла от всех невзгод. Стало чуть легче дышать.

— Прости меня, солнышко, — мама осторожно взяла меня за руку, — они прислали вызов на суд в зачарованном конверте, а меня не было в городе. Никто не смог его открыть.

— Они всё равно пустили бы только тебя…

Говорила я с трудом. Горло драло от каждого слова, болели все мышцы, даже на лице. Хотела бы я себя увидеть, да и в туалет сходить не помешает. Я вопросительно посмотрела на маму.

— Тебе рано вставать. Давай-ка я тебе судно подам и тело протру.

Мне стало ещё хуже от осознания полной беспомощности. Всё-таки бытовую магию я хорошо освоила, а теперь лежала бревном. Сил хватало только на дыхание. И если пальцами рук я пошевелить могла, то ног не чувствовала совсем.

Мама закончила суетиться, из маленькой ложечки напоила меня шаманским отваром и села рядом. Она явно очень волновалась, даже подрагивающие руки спрятала под кофту.

— Что же с нами будет, доченька? Плохая из меня защитница. Был бы Холгер жив…

Крупные слёзы одна за другой побежали по родному лицу. Мои глаза тоже увлажнились. Ещё и папу вспомнили. Рескер он. Был. Потому что профессия сопряжена с риском для здоровья и жизни. «Погиб смертью храбрых», так написали в официальных документах. Даже награду посмертную дали, компенсацию и вполне приличную пенсию маме, как вдове. 

До его гибели мы жили на Южной военной базе. Рескеры там прятали от простых жителей Ларры оружие, морской транспорт и звездолёты, чтобы развитыми технологиями нетронутые науками умы не развращать. Место для этого самое подходящее — Стратос наполовину состоит из больших островов. 

Если смотреть на карту, кажется, что на землю уронили что-то тяжёлое, и она раскололась. В результате большие и маленькие осколки оказались разделены ровными полосами воды. Чтобы с одного острова перебраться на другой, надо плыть на лодке или добираться до разводного моста. 

Трагедия с папой случилась, когда я начала учиться в ШСМ. Вот тогда и выяснилось, кто у нашей семьи друзья настоящие, а кто так себе, мимо проходили. Честно говоря, мы с мамой такого не ожидали. 

Она двенадцать лет отработала поваром в столовой на папиной базе. А как овдовела — Зерган, местный комендант, прислал предписание: в течение двух недель покинуть расположение воинской части. Дом-то у нас был казённый. 

Маме было трудно покидать привычное место. Она иногда приходила на космодром и мечтала, что на самом деле находится на Земле, но в будущем. Да и военный городок тут почти такой же, как в её детстве. Только там магии и полётов в космос не было, а так всё тоже самое.



Гера Симова

Edited: 07.09.2017

Add to Library


Complain