Яблочные дни. Линдвормы и вороны

Размер шрифта: - +

Глава 5

Блаутур

Чарретз

Энтони Аддерли с наслаждением коснулся серебряного горжета, на котором была выгравирована медвежья лапа. Сейчас он в первую очередь подполковник Неистовых драгун, и пусть хоть кто-то посмеет назвать его Тихоней!

— Эй, Тихоня! — Аддерли едва не заскрипел зубами. — Уснул?

Капитан Хьюго Аргойл явно нарывался на то, чтобы его если не погоняли шпагой, то хотя бы сбросили с седла. Аддерли пригнулся к караковой шее Аршамбо, потрепал лоснящуюся шерсть. Заговорщицким фырканьем конь дал знать, что проникся настроением хозяина.

— Эй, Хью! — передразнил Энтони улыбающегося во все усы однополчанина. — Знаешь, чем отличается Тихоня Тони от подполковника Аддерли?

— Удиви меня.

— Он отдаёт команды капитану Аргойлу. — Энтони хмыкнул на то, как Хью наигранно закатил глаза. Рука уже подобралась к эфесу драгунской сабли. — А ещё он может так!

Острие чиркнуло в волоске от носа Хьюго, кончик старательно накрученного уса скорбно пал в ладонь хозяина. Прежде, чем Аргойл исторг из открытого рта поток святого негодования, Аддерли пришпорил коня. С радостным ржанием боевой красавец кинулся вниз по склону, держа рысь на раскинувшийся под ним армейский лагерь.

Впервые Энтони Аддерли узнал этот восторг в семнадцать лет.  Ветер в ушах, толчки от скачки, привстать в стременах, клинок вперёд, из груди клич, мы правы — враг не прав! Энтони расхохотался, линдворм внутри него с рёвом раскидывал крылья, горел огнём, измученный томлением в мирной клетке.

Тихоня остался отсиживать зад и ныть о несносной осенней погоде в столичном особняке. На войне же правил неистовый драгун, для которого не было дел милей, чем врезаться в гущу боя, палить в упор, сечь насмерть одним ударом сабли. Лишь здесь, на войне, он дышал, видел, чувствовал. Лишь здесь он жил, впитывая каждое мгновение, как драгоценную влагу посреди пустыни.

— Мы правы, враг не прав!

Энтони подхватил клич, закричал, запрокидывая голову к звёздному небу. Подхваченный тем же смертоносным восторгом, мимо пронёсся Берни. Отсалютовав двумя пальцами от виска, друг  расхохотался и заставил коня поравняться с Аршамбо.

— Ну как, неплохую прогулку я выпросил у короля? — Берни боднул головой воздух, махнул рукой спускающейся позади «драконьей» тысяче.

— Ты спасаешь мою душу! — выдохнул Энтони в прохладный ночной воздух.

— Спасаю, забирая навеки, — состроил Оссори знаменитую ухмылку, — с Дьяволом иначе не выйдет!

— Рональд, за вот это, — Аддерли обвёл рукой лагерь, — не жалко и тысячи душ!

Берни сделал круг вокруг них с Аршамбо и припустил в лагерь. Полковнику драгунского полка едва минуло четверть века, но он по праву носил свой чин, ведь кого-то отважнее, отчаяннее, авантюрнее и ненормальнее Рональда Бернарда Оссори после Айрона-Кэдогана во всем Блаутуре было не найти.

Энтони оглянулся через плечо. Тысяча драгун съезжала с холма под Чарретзом плотной колонной. Бедный Хьюго Аргойл извёлся от невозможности оставить свое место во главе полка и покарать покусившегося на усы друга. Аддерли разобрала гордость. Полк давно ходил под штандартами медведя Оссори, но повадками, обличьем оставался истым драконом.

В том убедилась вся округа, когда драгуны, облачившись в чёрные воронёные панцири, с рыком и гиканьем пронеслись под стенами города Чарретз. Приветствием зажигались на галереях стен сигнальные огни, дозорные салютовали им и выкликали здравицы. Драгунам были рады, а если бы и не были, их это бы нисколько не смутило, ведь они знали, как заставить радоваться своему появлению.

Военный лагерь стоял между пограничным Чарретзом и Амплиольскими горами. Обогнув стены, высокие, способные держать осаду долгие месяцы, драгуны выехали к целому городишке из белых палаток и ямок, горящих неизбывными кострами.

— Эта ночь принадлежит только нам! — крикнул Берни, и тысяча драгун взревела в ответ.

О да. Сегодня офицеры многажды выпьют вместе с солдатами, празднуя своё прибытие, и лишь следующим днём расселятся в гостеприимных домах Чарретза.

— Энтони! Аддерли,живее, ну! — Именно здесь, среди гула надсаженных мужских голосов, ржания коней и бряцанья железа, Аддерли вспоминал, насколько громкий голос и у полковника тоже. При желании Оссори мог бы перекричать армию, да и приказы всегда отдавал чётко и звучно, не захочешь — повинуешься.

Энтони быстро нагнал друга. Берни спешился с Витта и, как только что взятую штурмом крепость, обозревал воздвигнутый для него шатёр. Лагерь заждался драгун.

Знамёна со скалящимся медведем реяли на верхушках трёх шатров, возведённых для офицерского состава, купались в дыме костров. Палатки для солдат были выстроены аккуратными рядами, не иначе как драгунам оставили лучший кусок земли в округе.

На ходу приветствуя знакомых вояк, Аддерли ловил ароматы чего-то явно съестного и мясного, от чего тут же заурчало в животе. Порох и гарь, мокрая земля, лошади, люди, здесь всё пахло войной, всё источало этот ни с чем несравнимый солёный, резкий, дурманящий запах, от которого тянуло в седло и в бой.



Фрэнсис Квирк

Отредактировано: 19.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться