Ядовитые узы, или Два зельевара - гремучая смесь

Размер шрифта: - +

Глава 20 Данари, или Вместе и навсегда

- Я был полнейшим идиотом, - и не поспоришь! Умудрился отравиться непонятно чем и даже не принял простейший антидот! Вдвойне странно слышать подобное признание от него, да еще и передо мной. Лирон Вейден не из тех, кто открыто признает свои ошибки.

Пока я раздумывала, с чего вдруг такие метаморфозы, мою ладонь обожгло огнем. "Больной" прижал ее к губам, и это зрелище было самым невероятным из всего, что можно представить. С аурой мужчины тоже творилось что-то безумное - в водовороте смешивались признательность, злость, страсть, злость, восхищение, злость... слоеный торт какой-то!

Я знала, что некоторые яды воздействуют напрямую на мозг и повреждают некоторые функции. Что, если с соседом случилось худшее?

- Лирон Вейден, Вы бредите! - мне бы вырвать свою руку, как из капкана, но я стояла и лепетала что-то невразумительное. Будто неосознанные действия Вейдена лишили способности двигаться и соображать. А еще это было приятно. Гхар, до того приятно, что мысли окончательно меня покинули, оставив только радостную легкость и желание обнять весь мир. Начиная с одного невыносимого мужчины. Ой. Признаться в этом даже перед самой собой было очень... непросто. Голова кружилась, а я была одним сплошным ощущением - его губ на моей коже. Его пальцев, поглаживающих запястье. Нежность захлестывала, особенно на контрасте с тем, что я привыкла видеть от лирона Вейдена. И даже доводы разума о временном помутнении его рассудка не работали. Какая разница? Законы большого мира не имели отношения к моему мирку.

- Нет, Данари, - я потерялась в синей дымке его глаз, - бредил я все шесть лет до сего дня.

Лавочник сел на постели в простой домашней рубашке, в которую его переодела сестра, и, чтобы опереться о кровать, отпустил мои руки. Я тогда стыдливо отводила взгляд - несмотря на то, что за годы практики повидала многое. И тогда же поняла, что опасаюсь за его жизнь. Поначалу не придала большого значения, я за каждого пациента по-своему переживала, но когда его пульс замедлился до критической отметки, а Вейден больше часа не приходил в сознание, мое собственное сердце на мгновение остановилось. А потом я методично и быстро работала, перебирая варианты противоядий. Словно наблюдая за собой со стороны.

- Данари, Вы вернули меня к жизни, - теперь от его близости стало неловко. Такое чувство, что он вот-вот меня обнимет. Хочу ли я этого? Нет, не должна! Но сердце отчаянно желало обвить руками его шею, обхватить широкие плечи и спину. Почувствовать каждый изгиб мускулов под серой тканью. Он был здесь, такой живой и ... почти мой. Даже если я это придумала.

- Не стоит благодарности, - скороговоркой выпалила я, не зная, куда деть руки и глаза, - это мой долг.

- Еще как стоит. Назавтра меня бы сожгли на погребальном причале, - его взгляд бродил по моему лицу, изучая то ли черты, то ли мысли, - поэтому просите все, что пожелаете.

- В разумных пределах? - я невольно улыбнулась, подхватив его настроение.

- Никаких разумных пределов, - Боги, какая у него улыбка! Если бы он так посмотрел на меня в первый день, я бы влюбилась в него как кошка еще тогда, два года назад.

Я все-таки непостижимым образом влюбилась в своего врага. Зелье откровения сказало правду. Но розовый туман притуплял чувство опасности.

- Тогда, - я прочистила охрипшее горло, - поцелуйте меня, лирон Вейден.

Сам же сказал, что никаких разумных пределов. Меня ему не в чем упрекнуть. Пусть скоро мы расторгнем фиктивный брак и больше никогда не встретимся - а я точно уеду, как только продам квартирку, потому что не смогу жить с ним рядом и быть чужой. Пусть. Но это мгновение я сохраню на всю жизнь.

Глаза соседа ошеломленно распахнулись и по мере понимания темнели. В платье стало жарко. Настолько, что я слегка пожалела о своем желании. Словно во сне, его лицо медленно приближалось к моему. Когда между нами остался дюйм, я закрыла глаза, уплывая куда-то далеко. Внутри все трепетало - и пело от восторга.

Его руки приподняли мое лицо, захватив теплой чашей, и губы осторожно коснулись моих. Я узнала бы их из тысячи других, слишком часто видела каждый насмешливый изгиб, что успела изучить. А теперь наяву чувствовала их нежность, переходящую в настойчивость. Мои губы приоткрылись под напором его языка, и я пропала. Вцепилась в его плечи и почти упала на него в кровати, но иначе не смогла бы удержаться от наплыва воспламеняющих эмоций. Когда руки Вейдена оказались на моей спине, я открыла глаза. Солнце, осознание происходящего усилилось во сто крат. Рин Вейден целовал меня. Просто умопомрачительно целовал.

А вокруг нас ширился радужный спектр, свет которого не могла вместить комнатка на втором этаже. Наши ауры слились воедино и сияли. Физически дарили ощущение безграничного счастья, уверенности и тепла, растущего и растущего из сердца.

Наконец мы оторвались друг от друга, чтобы отдышаться.

- Данари, - его сапфировые глаза сверкали неведанным ранее блеском, - когда я сказал, что ты вернула меня к жизни, то имел в виду не только спасение моего бренного тела. Ты спасла мою душу.

Я ликовала - он говорил правду. Все же в странном даре есть свое преимущество.

- Данари, - он поднес мои руки к губам, и в груди била крыльями одна мысль - только не отпускай меня, не отпускай! - никогда бы не подумал, что скажу это, но... собственные ошибки иногда полезны. Я варил отворотное зелье, дурак.

Мои брови поползли вверх.

- Ты тоже думал, что ходишь привороженный?!

Его мимика отзеркалила мою, и мы оба рассмеялись. Не было ни малейшей неловкости - за годы рядом наши пространства пересекались слишком часто. Вейден давно стал частью моего мира, а может, центром.

- Дана... - он ласкал взглядом, и я плавилась под ним, как воск, - на грани жизни и смерти я понял истину, - глаза лавочника смотрели мягко и предельно серьезно - сочетание, от которого в исполнении Вейдена снесло крышу, - можешь представить мое отчаяние! Я был уверен, что ты никогда не взглянешь в мою сторону, кроме как со злостью или опасением. Но я ошибался... снова. Данари... Я принадлежу тебе весь, телом и душой. Ты вольна поступить как пожелаешь - забыть об этих словах или же стать моей женой по-настоящему.



Екатерина Лоринова

Отредактировано: 25.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться