Ядовитые узы, или Два зельевара - гремучая смесь

Размер шрифта: - +

Эпилог

Дана и Рин сварили зелье за три дня - но его эффективность мы смогли проверить только через месяц, а окончательно - через два, когда я не умерла и продолжала чувствовать себя превосходно. Эта парочка гениальна, и они поистине подходили друг другу. Глядя на чету Вейден, на их мимолетные взгляды и касания (когда они думали, что никто не видит), я разрывалась от двух полярных чувств - во сто крат сильнее ощущала собственное одиночество и в то же время... жила надеждой, что когда-нибудь и со мной случится чудо.

Но шли месяцы, годы, мы завершили практику и переехали в средний город... Дана сказала, что моя аура стала прежней... А я так и не смогла никого полюбить. Наконец, когда даже Лили вышла замуж за постройневшего Бретта, ставшего настоящим красавцем, а дед отчудил больше всех, сделав предложение старшей лиронне Вейден, я уступила долгим просьбам Робина. В конце-концов, Вейдены уже нянчили милейших близнецов, а время шло. Благодаря эльфу и истории взбалмошных знахарей, я знала ему цену. С Робом было хорошо, он понимал меня с полуслова - как было у Вейденов, и как у них же, нас объединяли общие интересы...

Но по ночам я пыталась вызвать в памяти навсегда покинувшие меня видения, и все сбереженные деньги тратила на улучшение артефакта-ошейника для "волкодава" Гриши. Расстаться с ним было выше моих сил. Часами я сидела у окна, что раньше было мне совершенно не свойственно, слушала потрескивание огня в камине и гладила шерсть основательно подросшего питомца. Во время работы в Селестаре, когда мы с Робом объезжали особо непокорных виверн для юных артистократов, я вглядывалась в каждое редкое эльфийское лицо. Даже искала встреч с Майлерисом, который не меньше грифона напоминал о снарре и старой сделке. Интересно, чего именно хотел выведать у него Фил. Я никогда не узнаю. Даже настоящего имени Сияющего, как его назвала верховная жрица, никогда не узнаю. Только изумрудные глаза будут являться мне в нечастых снах.

Я даже забыла о сережке и об обещании деда. Вспомнила только через три года после падения Фила с горной тропы, когда и мне пришла пора стать матерью. Дело в том, что младшему Мастерсу требовалась иллюзия. Он родился с двумя передними зубками, вернее, с клыками. Даже Робу я не хотела говорить о дефекте ребенка, а также о том, что без свежей крови у него начинался жар. Зато отведав буквально несколько капель из моего запястья, он дышал здоровьем и рос объективно сильнее сверстников. Возможно ли, что из-за сделки с Филом в моем организме произошли необратимые изменения? А моя собственная иллюзия раскрыла нелицеприятную правду - во время пожара, унесшего жизнь родителей, у меня обгорело лицо, и часть волос справа не росла.

Я не меньше часа стояла перед большим зеркалом в гостиной, полученным в подарок от Вейденов на годовщину свадьбы, и поворачивалась то одним, то другим боком. С одной стороны на меня смотрело привычное отражение, а с другой... Поразмыслив, я надела сережку обратно. Вот тебе и "эльфийская принцесса". Завышенные ожидания вредны для самооценки, а дед, конечно же, был прав.

Прошел еще год, и над нашим домиком в среднем городе, увитом цветами, сгустились тучи. Старая рана Роба, полученная еще на скачках у Джерса, загноилась. Даже старания Вейденов лишь облегчали мучения. Зимой моего мужа не стало. Мы с Даной по очереди сменяли друг друга у его постели, и оглушительные новости о возвращении истинного императора прошли мимо нас. Но слухи долетали, главным образом благодаря словоохотливой Коре Коул, взявшей фамилию деда Фрайта. Якобы вернулся давно пропавший владыка, его официально признали - не без небольшого внутреннего переворота, но это во благо государства, и все были счастливы.

Все, кроме меня. Только маленький Ленсар и друзья скрашивали мою жизнь, после ухода Роба ставшую совсем тусклой.

Однажды в осеннюю грозовую ночь, когда сын мирно спал в колыбели, которую охранял огромный волкодав - как мы говорили всем, помесь с ридгийским волком, что размером с хорошего теленка... Этой ночью в дверь постучали.

Я вздрогнула - в среднем городе нечасто просились на ночлег. Лихорадочно размышляя, сумею ли в случае чего добежать с ребенком до дома Даны и Рина, или до коттеджа Фрайта и Коры, и справится ли грифон со злоумышленниками, я медленными шагами подходила к двери с глазком из небьющегося гномьего стекла. Проклятый эльф научил, что раса гномов называется крадалшин...

Гриша встрепенулся во сне и открыл темно-карие глаза. Втянул носом воздух... и настороженно замер. Поджал метелку хвоста... мне это совсем не понравилось.

Стук повторился.

Я прильнула к стеклу и отпрянула. Сердце колотилось у горла, ноги едва меня держали. Если это чья-то шутка, если чья-то злая шутка... Нет, друзья на такое не способны.

- Сайерона! - теплый голос из-за двери вызвал горячие слезы, - может, ты все-таки меня впустишь? Нехорошо держать императора под дождем.

 

***

Вторая часть про Сай и Фила: "Сердце терновника, или Фаворитка эльфийского императора" - ссылка в аннотации.



Екатерина Лоринова

Отредактировано: 25.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться