Янтарь лорда демонов. Избранная светом

ГЛАВА 2. Камень, ножницы, бумага

ГЛАВА 2. Камень, ножницы, бумага

В Грэмвилль мы возвращались вечером следующего дня. Я с сожалением и тоской провожала взглядом в окно кареты побережье Иртинского залива.

Несмотря на то, как ужасно все началось, я была счастлива здесь эти дни и узнала много чего интересного, в том числе и о привычках итхаров. Почувствовала себя наконец-то самой собой, забыв о страхах и предрассудках. Наши беседы с Роквеллом с каждым разом становились все откровеннее — если, конечно, можно вести задушевные беседы с демоном, который имеет огромное влияние в этом мире.

Порой Фланнгал будто забывался и становился совершенно нормальным. И я видела в нем того, кому даже не с кем поговорить или поделиться наболевшим. В глазах итхаров-подчиненных он должен всегда выглядеть лидером, для людей оставаться высшим и неприкосновенным. Я же не входила ни в одну из категорий, возможно, поэтому он и позволял мне некоторые вольности. Я не понимала поведения лорда до конца, но точно знала, что не боюсь его, как прежде. Я же теперь могла не скрывать правду о своем попаданстве, и от этого стало капельку легче жить.

По дороге я сама не заметила, как опустила голову на плечо Фланнгала и задремала. Он обнял меня, чтобы я не упала при крутом повороте, ведь Диверкус управлял каретой словно возница колесницей на гонке. А проснулась уже в городе, когда на улицах зажигались многочисленные фонари. Карета остановилась на одной из площадей, неподалеку от АМИРС.

— Что же, здесь нам придется расстаться. Надеюсь, ты запомнила все, чему я тебя учил. Встретимся через пару дней.

— А как ты меня найдешь? Тебе ведь нельзя показываться в академии.

Лицо лорда побагровело от слова «нельзя». Видимо, оно было для него, как нож в сердце. Для итхаров не существовало запретов. Роквелл мог позволить себе все, что угодно.

Но и возразить мне сейчас нечем.

— Я передам записку. А потом придумаем другой способ сообщения.

— Ладно. Ну тогда пока? — Я вопросительно посмотрела на Фланнгала.

— Иди, — кивнул он. А я замерла, ожидая от него еще каких-нибудь слов.

За эти дни я привыкла к продолжительным беседам и жарким взглядам, а сейчас Роквелл вновь вел себя, будто ему на все плевать.

Но ведь так даже лучше для меня.

Не подав вида, что меня это задело, вышла из кареты. Диверкус достал мои вещи, поставив на брусчатку. И я уже думала, что придется тащиться до общежития пешком с ридикюлем в руках, когда итхар поймал свободного извозчика, заплатив за проезд и сообщив, куда меня доставить.

Я уселась в другую карету, глядя в окно невидящим взглядом. Что я наделала? Зачем согласилась на условия высшего лорда? Кто я теперь? Если в присутствии Роквелла я была твердо уверена, что у меня все получится, то сейчас одолевали смутные сомнения о необходимости всего этого фарса.

Но мы так быстро приехали, что я ничего не успела для себя решить.

По пути в комнату я не встретила своих знакомых. Но это к лучшему: никого не хотелось видеть. Я бы просто не смогла смотреть им в глаза после того, как провела все выходные в обществе ненавистного ими итхара. Стали одолевать муки совести, хотя я пока ничего такого и не сделала.

Чтобы меньше думать, я занялась наведением порядка, ведь перед тем собиралась впопыхах. Вытащила испорченное платье, отправилась в прачечную и замочила его в тазике. Разложила на место вещи. Закончила остальные дела по хозяйству.

Покрутила в руках свой камушек. Так я и уснула, сжимая Булю в руке и думая о том, что хоть кто-то реально на моей стороне. Даже если это просто камень.

 

***

В детстве мама постоянно повторяла: «Если уж врешь, то делай это так, чтобы сама верила, даже если это никому не приносит вреда», а потом приговаривала, что одна ложь обязательно ведет к другой. Я никогда не придавала этим словам значения, ведь максимум, что могла выдать, так это то, что была в школе на занятиях по театральному искусству, а сама в это время гуляла с подругами по парку или набережной. В остальном же всегда была примерным ребенком, совершенно не проблемным.

Утром я уверила себя, что все в порядке, но через некоторое время заходила в комнату для преподавателей кафедры с хмурым видом. Там как раз оказался Лаки, будто ждал меня специально.

Когда увидела утром Лаки Карлимана, мамины слова вспомнились, как нельзя кстати. Ведь я уже знала, что он спросит. И маленькая ложь про Дейсара была лишь началом аферы, в которую меня втянул Роквелл Фланнгал. Хотя я вдруг осознала, в чем подвох: Роквелл просто не дал мне выбора. Вариант был всего один — я делаю то, что ему нужно.

Все остальные перспективы остались неназванными, но они явно не устроили бы меня. Поэтому и переживать не стоит. Я поступила так, как поступил бы на моем месте любой здравомыслящий человек. Конечно, придется время от времени встречаться с лордом итхаров, но я обязательно найду способ от него избавиться.

Лаки взволнованно подскочил с места, бросившись навстречу.

— Лерэйн, как же я рад тебя видеть! Мы, кстати, о тебе вспоминали. Хорошо, что ты догадалась оставить записку! Так бы пришлось гадать, чем закончился суд, мы уже хотели ехать туда. Как все прошло? Дейсар не оплошал? Все сделал верно? Мы не зря с тобой его искали?

На лице Карлимана светилась широкая улыбка. А я вздохнула, понимая, что слухи все равно распространятся по городу. Если сам защитник Бранкер не расскажет осведомленным, что меня вытащил из передряги лорд Фланнгал. Конечно, есть адвокатская тайна. Но ведь и заседание было открытым.

— Нет, он не смог приехать, опоздал, карета сломалась, — покачала я головой.

— Тогда как же тебе удалось оправдаться? — У Лаки даже запотели очки, и он их снял.

— Фланнгал лично явился на суд, он мне и помог, — нахмурилась я, решив не скрывать хотя бы это.

Лаки дернулся и вдруг выронил очки из рук. Они упали на пол и одно стекло выпало, зазвенев по полу. Но, как ни странно, не разбилось. Я тут же опустилась на колени, чтобы его поднять, то же самое сделал и Карлиман. И мы почти столкнулись лбами, косо взглянув друг на друга.



Ольга Грон

Отредактировано: 15.04.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться на подписку