Янтарь на снегу

Глава 18

На моих коленях покоилась голова мальчика лет десяти, а я ласково гладила темную макушку, напевая колыбельную себе под нос, пока он перебирал оборки на поясе моего платья. Умолкаю, когда не остается в песне больше слов. Мальчик встал и повернулся ко мне. У него такие большие и темные глаза, в них столько решительности и отваги, чего не скажешь о болезненной бледности на щеках и кругах под глазами. Ласково провожу по его щеке своею ладонью.

‒ Тебе надо поспать, ‒ говорю ребенку, взирающему на меня пытливым взором. ‒ Ты и так обессилен.

Я беспокоюсь о нем, он болен.

‒ Ничего, ‒ черные глаза неумолимо честны. ‒ Скоро я выздоровею и никогда больше не буду болеть, вот увидишь.

‒ Ты обязательно поправишься, ‒ говорю я ему со смехом, ‒ если будешь высыпаться.

‒ А потом я стану воином и тебя защитю!

‒ О! Уж я то этого дождусь, чтобы посмотреть, как ты научишься мужественно принимать лекарства.

‒ Лекарства гадкие!

‒ Но полезные, иначе не стать здоровым

‒ А ты мне еще споешь? ‒ он снова укладывается мне на колени. ‒ Тогда я выпью тот ужасный отвар.

‒ Конечно спою, как не спеть для будущего рыцаря.

‒ Вот увидишь! Я стану сильным… ‒ его веки тяжелеют, и голова окончательно клонится в сон. ‒ Спой… только, пожалуйста, спой еще раз…

Ото сна я отходила почему-то тяжело. Сильно болела голова и шея, пересохло во рту, к тому же крутило живот.

Фу!

На языке привкус такой неприятный, как будто в меня влили бочку яду.

Сразу подумалось о сне странном, но таком душевном и спокойном, что захотелось снова вернуться потрепать темноволосую макушку.

И приснится же такое!

Потом вспомнился еще один сон. Необыкновенный…

Где меня целует лорд Вардас…

Воспоминания были смутными, но почему-то от них становилось непривычно приятно и по-глупому радостно.

Я встряхнула головой! Состояние у меня не очень хорошее. Даже во сне поцелуи Вардаса оставляют на сердце неприятный осадок. Надо же, что за человек! Умудрился отравить своим присутствием девичьи сновидения.

Сквозь таящие лоскуты сна послышались голоса, узнав один из них, я даже глаза открыла.

‒ Ну вот ты и пришла в себя! ‒ надо мной склонилось улыбающееся лицо вайдила Фьерна.

‒ А то мы уж было подумали, что ты так и останешься хладным трупом лежать, ‒ теперь рядом с лицом наставника возникло Людино, с ее обычной дерзкой улыбкой, но по красным глазам было видно, что она недавно плакала.

‒ Ну, Людвика, не будь такой безжалостной, ‒ ласково пожурил ее вайдил. ‒ Бедной Гинте и без того досталось.

‒ Как твое самочувствие? ‒ обратился наставник ко мне.

Я не успела и рта раскрыть, как Людя меня перебила:

‒ Как ты нас всех напугала! В очередной раз наша Гинта из Нави вернулась. Нам аж показалось, что ты и правда померла… а еще канцлер этот… я боялась, что он нас всех в подземельях сгноит… так и орал…

‒ Что?.. ‒ голос свой я не узнала, точнее его и в помине не было, сипение одно.

‒ Что сгноит, ‒ продолжала свой сбивчивый рассказ подруга. ‒ Он тут с такими бешеным взглядом носится, аж страшно делается. Орет на всех, все о тебе справляется, я уже ему и говорить боялась, а ты, слава Пречистой, в себя пришла. Может хоть теперь успокоится, да сотрясать своим голосом стены перестанет, у меня со страху пред ним икота начинается… и нервный тик в глазу… вот смотри…

Неожиданно Людя расплакалась. А я в ужас пришла, это же до чего надо было Людю довести, чтоб она Пречистую поминать начала.

‒ Я виновата во всем! ‒ прорыдала она себе в ладони. ‒ Трусиха! Вот, кто я!

‒ Ты… чего?.. ‒ голос так и не появился, но горло перестало жечь при вздохе.

‒ Будет, девочка, будет, ‒ спокойно произнес вайдил, с виноватым видом, ‒ во всем, что произошло сугубо моя вина, и больше ничья.

Я ничего не понимала, сложно было вообще воспринимать все происходящее сквозь рыдания Люди, вату и опилки, плотно набитые в мою голову и теперь давящие на уши изнутри.

‒ Что происходит? ‒ наконец, просипела я. ‒ Вайдил… как вы спаслись? Я очень рада видеть вас.

‒ Я подозревал, что так произойдет, поэтому заранее позаботился о послушницах.

‒ О чем… вы подозревали? ‒ предчувствие не то чтобы неприятное, скорее вызывающее новое беспокойство. О каких таких подозрениях говорил наставник.

И вообще, что все это значит.

Вдруг вспомнился сон… не про мальчика. Другой. В котором лорд Вардас меня целовал. Вспомнив слова Люди поняла, что все происходило наяву! Хорошо ума хватило молчать, вернее мой голос был сорван, а то бы ляпнула вслух о том, как в тумане я самозабвенно спасала канцлера всея нашего королевства.