Янтарная кровь куртизанки

Размер шрифта: - +

Глава 4. Лира, или Разговор по душам

— Зачем ты её сюда притащила, Лира?

Стоявшая перед Вейрой женщина была внушительной. Не размерами, нет. Она как раз оказалась маленькой, худенькой и морщинистой. Про таких в деревне говорили: «Шелудивая шавка» А вот её глаза впечатляли. Большущие, круглые, окружённые чёрными ресницами, они сияли непонятным цветом, заставляя оцепенеть и съежиться. Женщина была на голову ниже всех остальных девушек в маленькой кухне, но смотрела на них свысока. А на Вейру смотрела так, словно перед ней лежала кучка навоза.

Первая женщина, отложив свою трубку, впечатала руки в бока и с вызовом ответила:

— Лучше, если бы шмакодявка загнулась у порога и завтра мы бы имели имперскую полицию в заведении?

— Оттащили бы подальше, — буркнула маленькая. Она шагнула к Вейре, оглядывая её с ног до головы, потом потребовала:

— Рот открой!

Вейра едва разжала стучащие зубы, но женщина резким движением больно запрокинула её голову и распахнула рот на полную. Потом брезгливо вытерла пальцы о корсет:

— У неё даже зубы ещё детские. За каким концом она нам сдалась, толку от неё…

— Пусть стирает да полы моет, она согласна за еду и кровать, — ответила серьёзно та, которую назвали Лирой. — Ведь так, дитя?

Вейра кивнула, потирая чуть ли не вывихнутую челюсть.

— Матушка Бийль, вам жалко, что ли? — подала голос другая девушка — пухленькая, черноволосая, с выпирающими из корсета грудями и толстыми ляжками, на которых чулки сворачивались сверху в трубочку. — Сколько этот ребёнок съест? А постирушки у нас много, да хоть и горшки ночные выносить — я ей ещё и приплачивать буду за это, лишь бы самой не таскаться!

Девушки разом засмеялись, и Вейре стало жарко. Неужели ей разрешат остаться? Ночные горшки — это же такая мелочь по сравнению с коровьим навозом и свиной баландой… Зато в тепле и сытости! Взгляд её с надеждой обвёл сидящих в маленькой кухне и остановился на лице матушки Бийль. Та достала из-за пояса подвязок трубку из светлого камня, задумчиво постучала ею о край стола и прищурилась:

— Набивать умеешь?

Вейра кивнула. Дядюшка курил трубку. Набивать её совсем несложно, главное, узнать, как именно любит курильщик.

— Сколько тебе лет?

— Девять, достопоштенная вилья, — едва шевеля губами, ответила Вейра. Губы начали отогреваться, причиняя ей острую боль. Женщина на момент застыла, а потом захохотала, размахивая трубкой, отчего холодный вонючий пепел посыпался повсюду:

— Вилья! Ой, не могу! Ой, насмешила! Достопочтенная! Лира, где ты взяла это диво деревенское?!

— На пороге, — вежливо буркнула Лира, наливая в чашку бурую жидкость из закопчённого чайника.

— Ладно, — отсмеявшись, ответила матушка Бийль. — Пусть остаётся. Кормить её будете сами, пока не начнёт приносить прибыль. Давайте, не зевайте, скоро колокольчик затрезвонит…

— Эй!

Вейра подхватилась с края кровати и в первый момент с ужасом подумала, что уснула в заведении «Птички-невелички» за барной стойкой. А ведь за такое можно было схлопотать от матушки Бийль тяжёлым туфлем с деревянной подошвой…

Но нет. Прислонившись к спинке кровати, Вейра задремала в ногах вена Ликса. Бульон томился в горшочке под деревянной крышкой, а в руках опасно накренилась плошка с густым барсучьим жиром, которую Бея из-под подола передала хозяйке на кухне. Вен Ликс уже проснулся и теперь подталкивал Вейру коленом, тихим шёпотом пытаясь разбудить. Задремала! А ведь хотела натереть ему руки и лицо жиром, чтобы успокоить красную обмороженную кожу!

Покачивая головой в знак досады, Вейра присела поближе к мужчине и показала ему на плошку:

— Давайте, я намажу ваши руки, вам станет легче, достопочтенный вен!

Так как он снова не понял, Вейра осторожно взяла его пальцы в свою ладонь, зачерпнула немного густого, пахнущего мокрой шерстью жира и принялась легонько втирать в кожу кисти. Достопочтенный вен взвыл, как рысь, которой не дали сожрать законную порцию зайчатины. Вейра зашикала, испуганно приложив палец к губам:

— Вы что! Сейчас весь квартал сбежится сюда!

Он закатил глаза к потолку и отвернулся, предоставив ей заниматься рукой. Вейра усмехнулась, глядя на его стиснутые зубы. Мужчины! Совсем маленькая боль сводит их с ума. Тогда как женщина может терпеть и молчать до самой смерти…

— Не больно?

Лира растирала ей щёки обеими руками, которые щедро полила едко пахнущей жидкостью из пузатой бутылки. Вейра сглотнула комок вязкой слюны и выдавила из горла тихое:

— Нет…

— Врёшь ты всё, — усмехнулась Лира. — Но правильно врёшь. Никто не должен знать, что тебе больно. Иначе какая ты женщина!

Боль пульсировала, казалось, во всём теле. Спасения от неё не было — тело, отогреваясь, разгоняя кровь, протестовало против такого с ним обращения. Вейре снова захотелось умереть, чтобы избавиться от боли, но она задавила это проявление малодушия громким вздохом. Лира покрутила головой, отчего непослушные кудряшки выскользнули из причёски и рассыпались по плечам.

— Сильная, да? Терпи, козявка. Имя у тебя есть?

— Вейра, — выдохнула она сквозь зубы.

— Вейра как?

— Никак, достопоштенная вилья, — тихо ответила она. Теперь у неё не было семейного имени. Как и семьи…

— Ну что ж, просто Вейра, — Лира отстранилась, вытирая руки о полотенце. — Если ты у нас задержишься, придётся придумать тебе новое имя.



Ульяна Гринь

Отредактировано: 09.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться