Юлька, я против грусти!

Размер шрифта: - +

5. Юлька. Козлы и козы отпущения

На работу Юлька в последний момент, но успела, а вот время, которое отвела для инструктажа Лариса Егоровна, было безвозвратно упущено. Юльку очень кратко ввели в курс дела, торжественно вручили ее главное оружие: круглую печать, журналы входящей и исходящей документации, папку с телефонными номерами и пароль от компьютера, обнадежили: «С остальным по ходу разберешься, ты же умница», пожелали удачи и отбыли в кабинет с табличкой, где белым по темно-синему было строго выведено «Главный врач Демьянова Л.Е. Часы приема». 
Полюбовавшись на часы приема главного врача, Юлька с некоторой опаской отодвинула свой новый стул и села. Потрогала кончиком пальца телефонную трубку, осмотрелась. Большую часть маленькой проходной комнаты занимали стол, шкаф и четыре стула, включая Юлькин. Три остальных стояли у стены чинным рядком, над ними повисла выцветшая репродукция какой-то картины. Тепло, светло и относительно комфортно.  
«Ух ты, сейф! В сейф после работы надо убирать печать, это я помню. Бумажки какие-то на столе, что-то их подозрительно много. Что делать? Так, по левую руку – это точно принтер. Уже легче. А второй телефон зачем... во втором принтере? А, это факс! Совсем хорошо. Знать бы еще, как им пользоваться. Компьютер, что ли, включить? – Юлька вытерла о юбку взмокшие ладони и, зевнув, наклонилась к системному блоку. – Модема в поле зрения нет. Интернета, соответственно, тоже. Чудненько. Ящики, ящики. Надо полистать эти журналы входящих, понять... О, конфетки! Живем». 
– Полиночка, деточка, вы не поможете мне кое-что?.. 
Бам! Юлька вынырнула из-под стола, потирая макушку. На нее участливо, но немного удивленно смотрела коротко стриженная женщина белом халате, штанах и тапочках. У нее были добрые голубые глаза и симпатичная розовая бородавка над левой ноздрей. 
– Ой, здрасьте, – сказала женщина. – А вы кто? 
– Здрасьте, – хрипнула Юлька, морщась. – Я эта... новая секретарша. Но я тут временно, вы не подумайте. Меня Юля зовут. А вы к Ларисе Егоровне или только ко мне?
Добрые голубые глаза стали еще удивленнее, но всего на секунду. 
– Вместо Полины, значит. Что ж, Юленька, давай знакомиться. Меня зовут Анна Семеновна Пестрова, я старшая медсестра операционной. Буду иногда заходить, так что не смущайся. Все, что на мое имя приходит, можешь с Сережей передавать, чтобы самой не бегать, но запиши на всякий случай мой номер... 
– А кто это – Сережа?
Юльке несказанно повезло, что первой, кого она встретила на своем рабочем пути, была именно медсестра Пестрова. Пока Юлька, подсластив горечь боли в макушке шоколадной конфетой, вносила недостающие данные в маркировку холодильников (она сразу поклялась себе не обременять голову лишней информацией), Анна Семеновна с потрохами сдала ей электрика Сережу, которого гоняли по мелким поручениям наравне с секретаршей все кому не лень, и кратко охарактеризовала расстановку военных сил. 
– ...Если придет Шелученко – крашеная такая в блондинку, злая, тощая, – ты молча кивай. Бери все, что дает, делай, что просит, но на провокации не поддавайся. У нее в отделении вечно документы теряются, а виноват кто-то другой. Знай свои права. Чуть что – сразу журнал под нос: получили такого-то числа, номер такой-то, выдали тому-то. Короче, я не я, и лошадь не моя, а то быстренько сделают козой отпущения, и не заметишь... Дальше – «скорая». Ох уж эта наша «скорая»... 
Глядя на добродушную Пестрову, можно было всерьез подумать, что Юлька зря развела панику. Работа секретаря не так уж сложна, а в случае чего ей всегда помогут и подскажут. Не враги же они, в самом-то деле? И первый звонок Ларисе Егоровне она удачно перевела. Звонок из самого Наркоконтроля, между прочим! А она – не просто Юлька, а целая «Приемная главного врача, Юлия слушает». Это вам не хухры-мухры. А еще секретарше, как и другим, положен обеденный перерыв... Интересно, пока кругом тишина и никто не домогается ее внимания, можно зайти в текстовый редактор? 
Так думала Юлька первые сорок минут своего первого рабочего понедельника. А потом к ней в тихую и уютную приемную заглянула та самая, отрекомендованная Анной Семеновной, дама по фамилии Шелученко, и понеслась душа в райские кущи, как сказал бы духовник славного семейства де Круассан, падре Педро.     
Юлька никогда раньше не работала с людьми, только с собаками. Но собаки любили и уважали ее уже за то, что с ними гуляют. Люди же простым участливым вниманием к своей персоне не удовлетворялись, и успокаивающе погладить их по спинке, чтобы не рычали на соседа, Юлька не рискнула бы ни за что. Приходилось только слушать рычание и периодически собирать вывалившиеся из дрожащих рук вещи. 
Работа рухнула на нее быстро и сразу. Юлька шлепала печати на голубенькие водительские справки, постоянно путала исходящие и входящие, на одни ставя больничный штамп, на другие – нет. Прижимала к разболевшемуся уху горячую телефонную трубку, одной рукой набирая какой-то начальственный текст, а другой судорожно ища в стопках с документами нужный запрос. Человек, которому этот запрос вдруг срочно потребовался (к обеду Юлька оставила затею запомнить штат администрации по именам или хотя бы по лицам), в этот момент демонстративно вздыхал и косился на часы. Конечно, тут все были очень занятые. Одна Юлька била баклуши и раскладывала пасьянсы, как нормальным секретаршам и положено. 
Но самый кошмарный кошмар начинался, когда Лариса Егоровна отправляла Юльку с каким-нибудь поручением. Маршрут передвижения по немаленькой больнице с кучей корпусов приходилось объяснять на пальцах. Сердобольная тетка еще старалась делать так, чтобы пункты назначения находились как можно ближе друг к другу, но Юльку и ее внезапно обострившийся географический кретинизм это не слишком-то спасало. Бежишь ты такая с огромной папкой в отдел кадров (а папки для отдела кадров были самыми тяжелыми), по дороге еще пару раз спросишь, где и куда свернуть. В отделе кадров у тебя вежливо поинтересуются, почему так долго, а волшебная фраза «Извините, я тут первый день работаю», как билет в троллейбусе, действует только один раз, второй раз по нему уже не проедешься. Потом ты возвращаешься обратно в приемную с языком на плече, а тебя там уже ждут с распростертыми объятиями человек пять. 
«Куда пропали, Юлия Михайловна? Мы вас уже заждались! Будьте так любезны, прозвоните, узнайте, доложите по форме. Мне что-нибудь есть? И распечатайте вот этого листиков двадцать. И ксерокопию паспорта моей дочунечки – пять штучек, вам все равно бумагу экономический отдел приносит...».   
Когда к ней в обитель наведался чернявый лопоухий Сережа, Юлька, которой еще утром претила мысль о незаконной эксплуатации чужого труда, готова была его расцеловать и за три оставшиеся конфеты нагрузила беднягу документами по самую челку.  
Ненавистное верещание: звонит телефон. Опять! Она в жизни столько не разговаривала по телефону, сколько за эти несчастные два с половиной часа. 
«Добрый день! Больница такая-то, приемная? Примите факс».
– Да я бы с удовольствием, – бормочет Юлька, утирая мокрый лоб. Буйную шевелюру она давно усмирила в «хвост», а «хвост» – в кривую, на правый бок «дулю», – только объясните мне, как это сделать. Кто сейчас вообще пользуется факсом?! Прошлый век... 
– Юля!!! – кричит из кабинета тетя Лариса. – Юля, чайник поставь и зайди ко мне!
К главному врачу стремились попасть многие. Другое дело, что пускать следовало не всех. А лезли без мыла. Промчится, не останавливаясь, мимо Юльки какая-нибудь смачно надушенная баба на шпильках, бросит на ходу: «Девочка, я по важному делу», а Юльке потом – выслушивай еще и от тети Ларисы, будто мало услышала о себе хорошего.
– Здравствуйте, вы по какому вопросу? – бормотала Юлька. – А вы по какому вопросу? Ну а вы – по какому вопросу?! А вы – по какому вопросу здравствуете? 
И снова верещит телефон. В дверь кто-то деликатно скребется. 
«А-а-а, мама, забери меня отсюда!»
К обеду взмыленная Юлька сидела на своем секретарском стуле, вцепившись обеими руками в стол и гипнотизируя взглядом белую бумажную полосочку, которую кто-то – видимо, предыдущая секретарша – приклеил на монитор возле кнопки включения. В голове звенели невидимые комары, глаз нервно подергивался, и Юлька даже не могла определить, какой именно глаз. Вроде один, а кажется, что оба. 
«У меня все получится!» – выведено на бумажной полосочке полужирным курсивом. Этим шрифтом Юлька обычно выделяла названия глав в романе про маркизу.
Из кабинета выплыла спокойная и уверенная Лариса Егоровна. Прическа в полном порядке, жакет по фигуре; легкий аромат теткиных духов пискнул, булькнул и утонул в океане разнообразных запахов приемной. Хрустнула форточка, впуская блаженную осеннюю прохладу. На стол перед загипнотизированной Юлькой легла связка ключей.
– Закрывай дверь, – сказала тетя Лариса, – будем обедать. Ты голодная?
В ответ Юлька лишь тоскливо вздохнула. Вожделеннее горячей еды ей сейчас показался бы только сладкий сон в своей постели. Если к концу дня она выживет, а завтра утром найдет в себе силы и мужество притащиться сюда снова, о ночных похождениях маркизы Женевьевы придется забыть... Нет, товарищи, дело решенное: это был ее первый и последний день в должности секретарши главного врача! Не вынесет душа поэта, загнется Юлька Тараканова в этом закутке, как пить дать. 
– Ну что, Юль, как впечатления? Дурдом? – весело поинтересовалась тетя Лариса, нарезая принесенные из дома помидоры и сыр. – Ты кушай яблоки, конфеты к себе бери, вон целая ваза стоит. Завтра отварю тебе курицу, хлеба возьму: я-то уже привыкшая без обеда, а ты совсем отощаешь здесь. Кстати, можно с пищеблоком договориться. Мне как руководящему рабочему положена бесплатная порция из бюджета.  
Юлька разливала по чашкам кипяток и вздыхала. Сколько ложек кофе и кусочков сахара надо класть в чашку тети Ларисы, ей теперь, кажется, не забыть до самой смерти. 
– Эх, диванчик бы сюда, – мечтательно сказала тетка. – Сейчас бы вытянула ноги, и храпунца на часок... Юльк, так ты завтра придешь? Если не захочешь, я пойму. 
«Мама мне этого не простит», – подумала Юлька с сожалением, вспомнив, сколько энтузиазма было вчера в голосе Лапушки. 
Мама считала, что в жизни ее единственной дочери недостает здорового общения и полезных связей, а тут, куда ни глянь, одни начальники, должностные лица, телефоны которых теперь сохранены в адресной книге ее мобильного, и в областной Минздрав она звонила целых два раза. Вполне себе тусовка. «Тематическая, ага. По интересам». 
– Я приду, – заверила Юлька. – Уговор дороже денег, и вообще... 
Тете Ларисе сказать можно, она точно поймет. У самой дома целая библиотека томиков в мягких обложках, даром что главврач. 
– Я тут столько материала наберу, на десять романов хватит. Любовный роман в антураже современной больницы! Можно даже эротический! Читателям такое нравится, тем более, когда в основе личный опыт. Сюжет такой: есть он – большой суровый начальник, которого все боятся, и есть она – маленькая скромная подчиненная, которая собирает марки и втайне мечтает о нем...
– Не обижайся, Юлька, но это банально, – подумав, сказала тетя Лариса. – Да и потом, какой роман? Ты наших больших начальников видела? С такими не то что эротику – на злобу дня ничего не напишешь, разломают тебе весь сюжет. Пришел с работы, уснул, проснулся, пошел на работу. По выходным – диван, по праздникам – шашлыки, пузо впереди него бежит, на носках дыры. А в романах что? Сплошные кубики пресса, тридцать два белых зуба и любовь до гробовой доски. Красиво. Но жить не будет.  
– Авторские допущения никто не отменял, – не сдавалась Юлька. – А романтику везде можно найти, было бы желание. Сейчас, теть Лар, кого только не романтизируют, всех подряд, а врач – он молодец, он людей спасает. Диван, носки и шашлыки вторичны. 
Они еще немного поспорили о больничной романтике, и Лариса Егоровна сменила тему:
– После работы, если хочешь, дождись меня. Вместе домой поедем, чтобы тебе в маршрутке в час пик не топтаться. Надо же как-то подсластить пилюлю. 
Должность главного врача, помимо порции обеда, подразумевала и наличие водителя. Но если обедом тетя Лариса, будучи в состоянии той или иной модной диеты, часто пренебрегала, то водитель был нужен ей – человеку из пригорода, с правами, обязанностями, но без машины – как воздух и вода. 
Здорово, наверное, когда тебя возят... Юлька представила, как, сидя в своей позолоченной карете, изящно взмахивает веером и грудным голосом потомственной аристократки роняет: «Трогай, Жан Поль!» Хотя нет, дамы так вряд ли говорили. Ей непременно нужен кавалер, который будет это говорить...   
Дверь в приемную Юлька отпирала с ожидаемой неохотой, но после обеда ручеек желающих пообщаться с начальством или получить синий кругляш печати на справку заметно поиссяк. Вазочку с конфетами она все-таки переселила в один из своих ящиков, и доля-судьбинушка больше не казалось такой горькой. Вернулось даже ощущение собственной значимости: все – к тебе, всё – через тебя, именно через твои руки с заусенцами проходит чья-то судьба, пусть даже в виде бумажки. Правда, к концу рабочего дня отказалась печатать заветная печать, и Юлька все пальцы измазала в чернилах, прежде чем разобралась, как она заправляется. За окном шумела жизнь, в кабинете говорила с кем-то по телефону Лариса Егоровна...
Возня с печатью не помешала натренированному уху Юльки уловить предательский звук, с которым открывалась дверь приемной. Еще один лезет без стука. Оборзели совсем!  
– Здрасьте, – воинственно сказала Юлька. – Вы по какому вопросу?
Долговязый парень «в штатском», то бишь без халата и бахил, явно собиравшийся бросить ответное приветствие и нагло пройти мимо Юльки, замер возле трех стульев. 
– Привет, – сказал он и улыбнулся. – Ты новенькая, вместо Полины?
Парень не мог знать, насколько достал Юльку этот закономерный вопрос. Застенчивая по своей природе, она, пообщавшись с самыми разными посетителями, теперь точно и наверняка знала, в каких случаях наглость – второе счастье, а в каких – единственная возможность выжить и не нарваться. 
– А вас, молодой человек, стучаться не учили? И с каких это пор мы с вами на «ты»?
– Простите, пожалуйста, – мигнул смешливыми карими глазами парень, сделал шаг назад и постучал по двери с обратной стороны. – Так лучше?
– Гораздо лучше, – чопорно кивнула Юлька, обходя стол. – Кто вы и по какому вопросу?
– Алексей. По рабочему, – не растерялся «стукач». 
– Очень приятно, Юля. А поконкретнее?  
– Может, вам еще паспорт и маршрутный лист показать? 
– Было бы неплохо, знаете ли. – Юлька пользовалась тем, что стоит перед дверью в кабинет тети Ларисы и буквально закрывает ее своим телом. – А то ходят тут всякие разные, а мне потом втык. Вот откуда мне знать, Алексей, что вы здесь работаете? По лицу вашему честному прочитать? А вдруг вы террорист? 
– Ну и зануда ты, Юля, – восхитился Алексей. – Пропусти, будь человеком! 
– Я узнаю, ждут вас или нет, – смилостивилась Юлька. – Лариса Егоровна, к вам тут Алексей по рабочему вопросу. Пропускать его? 
– Юля, ну конечно, – зашипела тетка, прикрывая ладонью телефонную трубку. – Собери все, что есть на СЭС и в пятую, он отвезет. 
– Что собрать? – растерялась Юлька.
– Все документы для санэпидстанции и нашей пятой поликлиники, – как могла терпеливо, объяснила тетя Лариса. – И кофе мне сделай, пожалуйста. 
– Хорошо, я сейчас.
Порозовевшая Юлька аккуратно закрыла дверь и обернулась: Алексей смотрел на нее с плохо скрываемым превосходством, но без злорадства. Еще один Сережа, только масштабом покрупнее? Симпатичный свидетель ее позора. 
Юлька успела заметить, как исчезает в кармане вылинявших джинсов красная конфетная обертка. Он еще и конфету у нее со стола спер! Самую, между прочим, вкусную!
– У тебя чернила. Вот тут. – Он мазнул длинным пальцем по щеке. 
Юлька внезапно разозлилась и покраснела еще больше, сердито вытерла щеку. Показала язык закрывшейся за «стукачом» двери.
Она собирала документы и напрягала слух, пытаясь узнать, о чем говорит с Алексеем тетка, но электрический чайник, как назло, мешал своим бульканьем. 
Ложечка нервно звенела о края чашки. Чего она злится, спрашивается? Корчила из себя мамзель искушенность. Кто ж знал, что этот длинный в майке супермена здесь извозом подрабатывает и, видимо, не первый день? Чуть больше двадцати ему на вид. Эх, надо было все-таки потребовать паспорт, чтобы знать наверняка... Тьфу ты, глупость!
Оставив бумаги на столе, злая и усталая Юлька поставила чашку на блюдце. 
Дверь распахнулась именно в тот момент, когда она медленно, чтобы не расплескать, тянулась к дверной ручке. От неожиданности Юлька дернулась и щедро окатила горячим кофе дурацкую Алексееву майку.



Светлана Гриськова

Отредактировано: 04.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться