Юноша и Зверь

Font size: - +

Глава двенадцатая. Саймон

«Отгремели Наполеоновские войны, шли годы…

В Лондоне жил своей беспечной и безмятежной жизнью один молодой человек. Недолго думая, назовем его Саймон Мейерс, раз уж доктор почтил нас своим присутствием. Что скажете, доктор?

 

Итак, перед нами – юный Саймон двадцати шести лет от роду, бакалавр медицины.

Он имел невесту и в дни, предшествующие этой во многом печальной истории, готовился к женитьбе, коей не суждено было состояться.

Еще не зная об этом, он жил безмятежно и спокойно, занимался медицинской практикой, ходил то дважды, то раз в неделю пить чай в дом своей невесты, обсуждал новости науки и политики с друзьями и коллегами, а свободными вечерами любил прогуляться по Лондону. Суета вечернего города, вспыхивающие на перекрестках зрачки масляных фонарей – все это удивительно умиротворяло его. Также он любил отдохнуть в какой-нибудь кофейне за горячим кофе и свежим номером вечерней газеты. Порой он прислушивался ненароком к чужим беседам и даже вступал в чей-то разговор или спор.

Родом он был из тихого предместья, где и по сей день жили его родители, а в Лондоне снимал две комнаты у одинокой старой девы. Так получилось, что на протяжении нескольких лет он был ее единственным постоянным жильцом и уже воспринимал квартирную хозяйку, как милую тетушку, да и она, не имея близких родственников, очень привязалась к нему. К тому же, соседство врача не вредило пока ни одной старой деве.

Что касается собственно врачебной практики этого Саймона Мейерса, то она была весьма разнообразна. Самой неприятной ее частью являлось посещение лечебницы для душевнобольных. Правда, там он редко задерживался надолго – за здоровьем своих подопечных надзиратели следили не слишком тщательно, а у него самого не было ни малейшего желания находиться в этом царстве фурий сверх меры.

Намного чаще и дольше он бывал в простой больнице для бедняков. Денег эта работа, разумеется, не приносила. Но Саймон был еще достаточно молод, чтобы помимо денег ценить искреннюю благодарность людей.

Порой он зарабатывал и частными вызовами, коих (как он не без гордости отмечал) становилось все больше.

И уже казалось, что жизнь раз и навсегда обрела русло, что намеченный однажды неуверенными штрихами путь вот-вот будет проведен жирной чернильной линией. Но, подарив своему недавнему баловню лишь несколько золотых капель счастья, Фортуна решила сыграть с ним в орлянку.

Придя однажды в больницу, он застал всех в крайнем возбуждении. Все гудело, как в улье, где одни пчелы злятся, другие отчего-то плачут, а третьи вообще не понимают, что произошло.

Впрочем, мистер Спенсер, тоже врач этой больницы, с виду очень строгий пожилой джентльмен, разъяснил, что к чему. Оказывается, прошлым вечером они приняли пациентку – одинокую молодую женщину на сносях. Пациентки в подобном положении не являлись здесь диковинкой, но чаще то были проститутки или же просто дамы с сомнительной репутацией. Но эта девушка, удивлялся Спенсер, к таковым явно не принадлежала – это сразу было видно.

Еле добредя до дверей больницы, она не смогла объяснить, кто она и откуда. Ее мучила сильнейшая боль, истощившая все ее силы.

– С ее телом происходит что-то чудовищное. Я ничего подобного прежде не видел, - взволнованно признавался Спенсер. – Чего стоят хотя бы кровавые выделения наподобие менструальных при явной беременности!

– На каком же она месяце?

– Этого мы не смогли определить. Видите ли, ее живот весь покрыт гематомами и узлами взбухших вен. Любое прикосновение вызывает резкую боль. Но на вид – не меньше восьми месяцев.

– Да, это действительно ни на что не похоже. Но что же так всех напугало?

– Под утро, как раз перед рассветом, у нее начались галлюцинации и бред. Она стала кричать, звать на помощь то людей, а то и вовсе ангелов, молить Христа о заступничестве. Она кричала, что за нею охотятся бесы и что скоро они придут сюда за ней и за всеми нами…

– Ого! Да у миссис Шелли появилась соперница!

– Вы так смеетесь над этим, Саймон, потому что не видели всего, что здесь творилось.

– Простите. Если говорить серьезно, то, думаю, нет никаких препятствий для отправки ее в лечебницу. Там я, бывало, видал рожениц…

– Ох, слава Богу!

– Только сначала я хотел бы поговорить с ней. Она успокоилась?

– Да. Ее отвели на второй этаж, в отдельную комнату. Она и теперь там. Может, мне пойти с вами?

– Не думаю, что это необходимо. После такого нервного возбуждения она должна еще долго оставаться в спокойном расположении духа. А вы нужнее здесь. Те, кто еще в своем уме, обычно труднее оправляются от потрясений.

Саймон поднялся на второй этаж. Он отлично знал темную комнатку в конце коридора – туда обычно помещали заразных, например, холерных больных, или тех, кто вот-вот должен был отойти в лучший мир. Тем ужаснее было видеть в этой клети юную женщину.

Когда молодой доктор вошел, то даже не сразу увидел бедняжку. Она стояла в темном углу, где-то за лучом света, проникающего в оконце, будто пряталась. Бледная, худая, с неряшливо заколотыми волосами. Ее облик еще хранил остатки былой красоты, теперь почти стертой безумием.

– Добрый день, леди. Я – доктор Мейерс. Позволите узнать ваше имя?

– Бекки, - ответила девушка.

Саймон не был уверен, что она назвала свое настоящее имя, но кивнул и дружелюбно ей улыбнулся.

– Итак, поведайте мне, что же с вами произошло!..

Девушка вышла из тени, и он на единственное мгновение ощутил настоящий ужас. Он видел множество сумасшедших и мог бы теперь поклясться на чем угодно: эта девушка  сумасшедшей не была! Перед ним был человек с разумом здоровым, но истерзанным страхом. Человек, смирившийся со своей судьбой. Что ж, иногда смирение может быть разрушительней любого безумия…



Любовь -Leo- Паршина

#11387 at Fantasy
#1707 at Young adult
#903 at Teenage literature

Text includes: вампиры, друзья

Edited: 12.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: