Юноша и Зверь

Font size: - +

Глава тринадцатая. Семейство

Дома Саша с досадой обнаружил, что в гостях у них засиделись матушкины родители. С грандмаман он виделся редко, а деда и вовсе недолюбливал: тот на старости лет чуток тронулся умом и взял за правило звать внука то «черкешонком», то «бесенком». В этот раз, правда, старик сдержался, только кивнул в ответ на Сашино приветствие: «Здравствуйте, молодой человек, здравствуйте», и оглядел его с ног до головы. Бабушка, присмотревшись к внуку повнимательней, так и ахнула.

– Вырос-то как! Я ведь сначала подумала, что Денис вошел.

– Помилуйте, мы ж с ним вовсе не похожи.

– Да я же не вижу, милый ты мой. Ах, батюшки, совсем взрослый вырос, – последние слова она произнесла с тоской, как-то жалостливо, и перевела взор на дочь.

Елена улыбнулась матери и сказала Саше, чтобы не скучал с ними, а шел к себе. Тот с радостью раскланялся, тем более что явился папенька, а уж он-то был тестю закадычным другом. Познакомились они давно, когда маменькин отец еще был в своем уме и силах. Молодой Дмитрий Петрович часто бывал в гостях у друга – там и повстречал его дочь, черноволосую красавицу, ставшую его второй женой. Так, во всяком случае, Саше всегда рассказывали.

 «Да, а нынче к мадемуазель Гизо чаевничать ходит! – подумалось Саше в сердцах. – Интересно, как дед его назвал бы, если б узнал?..»

Подумав, Саша достал из-под кровати «Декамерон», давным-давно подаренный ему Антоном. Вероятно, ему стоило начать чтение непосредственно с шаловливых новелл, а никак не с вступления и картин чумы во Флоренции. Не оправдав ожиданий, авторское слово ввело юный ум в уныние. Саша полистал томик, дабы убедиться, что далее все не так печально, но книгу все же отложил до лучших времен.

Какое-то странное волнение, нетерпеливую тревогу ощущал он в этот вечер. От какого именно из последних событий произошли эти чувства, Саше было неясно.

В ванной, умывшись на ночь, он вдруг принялся пристально рассматривать себя в зеркало. Никогда за ним такой привычки не водилось – волосам он предоставлял свободу лежать, как лежится, и уж тем более редко тревожился насчет того, как сидит одежда.

А тут вдруг стал разглядывать себя, как экспонат. Началось все с того, что он встряхнул головой и тут же понял, что этот простой вроде бы жест совершенно ему не принадлежит. Долго вспоминать не пришлось: точно так же встряхивал головой Филипп Лорел. Он-то понятно – грех такой ухоженной шевелюрой не сверкнуть лишний раз. Но с чего бы Саше перенимать эту привычку? И не просто перенимать. Юношу поразило, с какой точностью, четкостью его движение  совпало с движением Филиппа.

Он еще раз встряхнул головой – и снова один в один. Саша пристальней вгляделся в отражение – в свои лицо, шею, плечи… И чем дальше, тем больше убеждался, что они с Филиппом невероятно похожи! Будто из одной основы, будто два портрета с одного наброска.

Может, неспроста аглицкий философ и петербургский гимназист прониклись вдруг такой взаимной симпатией?..

Размышления о превратностях судьбы и о родственных душах были грубо прерваны старшим братом, который так ненавязчиво постучался в дверь ванной, что сорвал щеколду. Саша его, разумеется, любезно пропустил, тем более что свой вечерний туалет уже закончил. Но напоследок не отказал себе в удовольствии стегануть брата полотенцем по заду. На ночь глядя, когда папенька уже лег почивать, Денис не стал догонять и давать сдачи.

 

Антона разбудил долгий и настойчивый трезвон колокольчика. Кухарку он на несколько дней отпустил, так что пришлось идти открывать самому.

Едва разлепив глаза, он поплелся к двери и в госте с удивлением узнал – вначале лишь по голосу – Саймона Мейерса.

– Здравствуй, друг мой. Доброе утро, я полагаю.

– Какого черта тебе надо в такую рань?

– Без четверти шесть. Ты прав, еще довольно рано.

– Ты так и не сказал, что тебе надо.

– А ты хочешь весь разговор меня на пороге продержать?

Недовольно засопев, Антон все же отступил в сторону, позволяя Саймону войти.

– Пойдем в кухню, - пробурчал он.

Кухня оказалась высокой, узкой и темной, хотя и довольно чистой. Предложив гостю стул, обтянутый потрескавшейся кожей, Антон взял из шкафа банку тушенки и стал ножом выкорчевывать крышку.

– Говори, говори. Я тебя слушаю.

– Как интересно ты все делаешь… Ты, вероятно, недавно исчезал по личным делам?

– Как ты догадался? Нервы, знаете ли, сдают, – криво усмехнулся Антон и принялся поедать тушенку, зачерпывая ее ложкой прямо из банки. – Ну же, говори.

– Да! Я к тебе пришел поговорить о нашем милом юноше. Вы с ним давно виделись?

– Давно. К тому же, в последнюю встречу у нас вышла размолвка.

– Как жаль! Что ж, у вас есть возможность помириться. Сегодня он будет у нас и…

– Я не приду в ваше логово.

– Довольно капризов! Я зову тебя не просто почаевничать. Филипп затеял странную игру. Подозреваю, на сегодняшний вечер придется ее завершение, и я хочу, чтобы ты был у нас. Филипп не знает, что я здесь. Если бы знал, то был бы крайне недоволен.

Антон насторожился.

– Что он затеял?

– Он взялся рассказывать Александру наши истории: свою, Кэт, мою.

– Так Саша теперь все знает?

– Нет. Представления не имеет, что речь идет о нас. Он воспринимает все, как игру, как сказку. Как если бы ему рассказывали о некоем мальчике по имени Александр. Вероятно, Филипп хотел его подготовить, но еще больше все запутал.

– А я вот думаю, что он просто, как павлин, распускал перья.

– Нельзя исключать и такой вариант, - проговорил Саймон холодно. Заступиться сейчас за друга означало начать спорить с Ижевским, а он вовсе не для этого пришел. – Теперь не так важно, как и почему все это началось. Важно, как и кем будет рассказана последняя история. Поэтому я и хочу, чтоб ты был у нас сегодня. Иначе Филипп все расскажет без тебя…



Любовь -Leo- Паршина

#11337 at Fantasy
#1708 at Young adult
#906 at Teenage literature

Text includes: вампиры, друзья

Edited: 12.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: