Юноша и Зверь

Font size: - +

Глава девятая. Филипп

 «Поверьте мне, мой юный друг, времена и эпохи не столь разнятся меж собой, как может обманчиво показаться на первый взгляд. Так что вам не должно показаться странным, что из древнего Кемета мы перенесемся в Англию, в середину восемнадцатого столетия…

Видите ли, там и тогда жил один интересный нам персонаж.

Наш «малыш Филипп», кажется, даже жил в Лондоне первые три-четыре года своей жизни, но в памяти от них остались лишь смазанные, полуживые обрывки. Он смутно мог припомнить не лицо, но далекий образ некоей женщины – не то матери, не то тетки, не то бог весть кого, – что кормила его и в изножье чьей кровати он спал. Видел ее и говорил с ней он только по утрам, ночью ее не бывало дома – тогда он еще не понимал, что именно ночами она зарабатывает свой хлеб – а днем она спала и била мальчика, если тот смел ее будить. Однако иногда он все же на это решался. И вот однажды он не смог разбудить ее, сколько ни тряс ее, сколько ни кричал. Наконец он оставил это, сел посреди комнаты и замер. Выйти он не мог – до засова двери ему было не дотянуться.

Таким его и нашел хозяин дома, пришедший на второй день забрать плату за постой.

Мертвую женщину унесли, завернув в простыню, а мальчика поселили при большой общей кухне. Ночью он спал у остывающего очага, а днем ползал или сидел под кухонным столом, рядом с грязными подолами юбок старух и молодых кухарок. Сначала его кормили просто так, затем – за мелкую посильную работу.

Когда Филиппу шел седьмой год, в доме случился пожар и мальчик оказался на улице. Тогда он и ушел прочь из города, скитался по селениям и фермам. Летом ночевал в стогах сена, в амбарах, зимой – забирался в приросшие к домам сараи или откровенно напрашивался на ночлег.

В дороге промелькнули десять лет, а может – и больше.

А юный Филипп жил, не подозревая, как жестоко подшутила над ним судьба еще при его рождении.

Случилось ему как-то околачиваться возле постоялого двора с трактиром. Просто так ему уже никто не давал денег, уж слишком здоровым и крепким он вырос. Так что он взялся помогать по хозяйству, получая взамен еду и крышу над головой, хоть то и была прохудившаяся крыша крохотной пристройки.

Хозяева стали присматриваться к нему, думая уже взять его, как работника. Ему позволили помогать в зале, подавать постояльцам еду и собирать деньги. Филипп, разумеется, не воровал – не взял без спросу ни одного пенни у этих добрых людей. Так он прожил два года.

Затем сын хозяев уехал искать счастья в городе, так что Филиппу разрешили переселиться в его комнату и взять себе кое-что из его старой одежды, и тот радовался этому, как величайшей земной благодати.

Но вот однажды поздней осенью, в дождливый и тревожный вечер, странный гость посетил их подворье. Сначала прибежали двое крестьянских мальчишек, кричащих, что у какого-то богатого господина сломалась ось кареты и он торчит на дороге, не зная, куда податься со своими лакеями и сундуками. Тогда хозяева велели Филиппу, не мешкая, брать фонарь и идти искать господина. Тому крайне не хотелось выходить в такую погоду, но делать было нечего – завернулся в плащ поплотнее, надвинул шляпу на глаза и, подняв фонарь над головой, зашагал по дороге, раскисавшей от воды прямо под его ногами.

К счастью, долго ему искать не пришлось – скособоченная карета стояла на краю дороги. Рядом были четверо мужчин: двое пытались чуть приподнять весь ее грузный корпус, один успокаивал лошадей, а последний – стоял чуть в стороне в широкополой шляпе, плотном, объемистом дорожном плаще и всей своей позой выражал презрение к раскисшей земле, к ливню, к сломанной карете и суетящимся спутникам. Распознав в нем того самого господина, о котором взахлеб галдели крестьянские мальчишки, Филипп подошел.

– Еда и ночлег, сэр! – объявил он, поравнявшись с ним. – В такую ночь нельзя оставаться на дороге. Пойдемте, сэр, у моих хозяев постоялый двор недалеко отсюда.

Важный господин ничего не ответил самому Филиппу, только велел своим людям взять багаж и идти. Затем Филипп, переполненный гордостью доброго христианина, отвел незадачливых путешественников на постоялый двор. Последним шел кучер, за которым лошади тащили уныло скрипящую карету.

Едва войдя в дом, Филипп оставил гостей на хозяина, а сам помчался на кухню помогать хозяйке собирать ужин для прибывших.

Горячая похлебка, окорок, хлеб, вино и яблоки – все, что казалось Филиппу королевским пиром, вызвало у их гостя, затянутого в промокшие атлас и кружева, лишь презрение. Этот немолодой, статный джентльмен окинул взором все расставленное перед ним на столе и посмотрел на юношу. Был ли Филипп неопрятен или же еда была настолько плоха, что гость не находил слов? Как бы то ни было, но несколько секунд минуло в кромешной тишине, пока старик в упор разглядывал юношу.

– Как тебя зовут? – почти угрожающе спросил он, наконец.

– Филипп.

– Ты сын хозяев?

– Нет, я только работаю здесь.

– Кто твои родители?

– Я не знаю.

Джентльмен коротко кивнул.

– Ступай прочь.

Чуть позже, уже от хозяина, Филипп узнал, что их гостя зовут господин Годдард, а обращаться к нему надобно не иначе, как «сэр».

Ему дали лучшую комнату, на втором этаже, рядом с хозяйской спальней и даже втащили туда ванну. Филипп внес наверх несколько тяжеленных ведер с горячей водой, а про себя уже думал, что поскорее бы господин со своей свитой отсюда уехал – слишком много оказалось возни, больше, чем от оравы деревенских.

Так он, не радуясь своей жизни, мыл пол в трактире, когда почувствовал на себе чей-то пристальный, недобрый взгляд. Он обернулся и увидел, что на лестнице стоит старый лакей господина Годдарда. «Пришел, встал и уставился, - зло подумал Филипп. – Что за дрянной сморчок?»



Любовь -Leo- Паршина

#11308 at Fantasy
#1701 at Young adult
#902 at Teenage literature

Text includes: вампиры, друзья

Edited: 12.10.2015

Add to Library


Complain




Books language: