За день до нашей смерти: 208iv

Глава 4. Обычный рабочий день

— Чтобы отвести затвор у полуавтоматического пистолета типа Colt 1911, необходимо схватить ствол и, не отпуская пистолета, потянуть его на себя до упора, — Хантер начал монотонную речь, не отвлекаясь от падающих на озеро капель дождя. — Как только услышите характерную тяжесть в хватке — отпускайте — пистолет готов к выстрелу. Чтобы прицелиться с полуавтоматического пистолета типа Colt 1911, необходимо…

— Хватит, — ответил низкий, но чистый мужской голос позади него. — Во-первых, это Smith&Wesson SW1911 — модификация, знаешь ли. А во-вторых, несмотря на иногда возникающее желание убить тебя, у нас с тобой общие цели. Тем более, что желание это возникает довольно редко — когда ты становишься старым мудаком.

Обоих пробило на лёгкий смех. В соседнее с наёмником кресло сел темнокожий наёмник. Он был высоким, пускай и не дотягивал до роста Хантера. Чёрные, как смола, волосы едва были видны из-за плохого освещения и очень короткой стрижки.

— Значит, — начал тот, переводя свои карие глаза на старого товарища, — ты «слегка преувеличил», когда говорил, что вся работа над Джефферсоном займет три недели?

— Появились обстоятельства. Я смог ускориться.

— «Обстоятельства»… В это входит как землетрясение в Антарктиде, так и случайно найденный схрон — не люблю, когда ты темнишь, — он повернулся к собеседнику и почесал короткую козлиную бородку. — И теряешь хватку. Я, хотя бы, явился сюда уже во всеоружии — над моей кожаной курткой сияет новенький военный бронежилет, а за плечом — M4A1 — лучшее, что смог выторговать у жителей полицейского участка Вайоминга за голову седого нейрохирурга и сломанную Beretta ARX160 (хотя, признаться, то была та ещё бомба). Так вот: на нём стоят обвесы из SOPMOD M4 — лу…

— А теперь ты становишься старым мудаком, — перебил его Хантер. — Я уже понял, что вот он ты — приперся сюда в чёрной кожанке, чёрных джинсах, чёрных берцах, чёрных перчатках с прорезями, в чёрном, пускай и покрашенном, бронежилете — только и ждёшь момента, чтобы козырнуть всей это чернотой… Чёрт, Джеймс, да вся твоя одежда темнее тебя.

Пустые стены снова оживил небольшой заряд смеха. В какой-то момент оба замолчали — их внимание захватил странно мирный вид за панорамными окнами; редеющие деревья медленно покачивались от слабого ветра, избавляясь от ненужных им листьев, ручейки воды прорезали себе дорогу по старым тротуарам, пробираясь в новые его трещины; ещё не исчезнувшие в куче мха и травы старые автомобили отыгрывали свою загадочную мелодию дождя, когда по ним молотила стихия; а медленно идущая мимо них стая даже не обращала внимания на тех, кто был ровно в секунде от смерти — полусгнившие, они просто продолжали своё паломничество, пытаясь всё оставшееся время для существования сбежать куда-нибудь туда, откуда бежать ещё не было желания. Жалкие и смертельно опасные, они вызывали лишь одну мысль в головах тех, кто выкашивал живых и неживых пачками: «Это случится со мной?» — лишь в тот момент те, кто умер, уступали в своей ничтожности тем, кто жил. Мужчины и женщины, кожа которых приняла неестественно бледно-зелёный тон, а бледный взгляд и клыковидные зубы добавляли ещё большей чудовищности, медленно форсировали вышедшие из-за бордюров ручьи, издавая странные хриплые и булькающие звуки — да, они были мертвы, но всё ещё должны были дышать.

— Как ты думаешь, они осознают то, чем они стали? — спросил вдруг Джеймс Хантера.

— Надеюсь, что нет — говорил ведь уже.

— Боишься?

— Странно бояться того, что настигнет тебя почти со стопроцентной вероятностью. Это как боязнь дня рожденья или завтрашнего дня — бессмысленно. Но, знаешь, сколько бы я себя в этом не убеждал — пальцы временами трястись не перестают… Так что да — боюсь.
— Тоже.

Среди стаи показался ещё живой человек. В военной форме, вернее, в том, что от неё осталось, его волочили по асфальту, заставляя сгребать своим телом грязь и воду. Мужчины удивлялись тому, что у него ещё были силы кричать, но они были — много. Сплевывая кровь, он что есть мочи пытался позвать на помощь, пускай лишь слабый стон срывался с его перебитого языка и уходил прямо в дыру в щеке.

— Что-то они в последнее время ожесточились… ходячие.

— Да. Senza vita стали совсем бешеными. Наверное, это из-за того, что они вымирают. Чаще появляются другие — более сильные — immortalis. А наша работа, меж тем, становится всё востребованей.

— Естественный отбор добрался даже до тех, кто добирается до нас… Забавно.

Фигура солдата исчезла. В одной из многочисленных рук мертвецов можно было разглядеть объедки — куски военной формы, с которых всё ещё текла кровь или свисало мясо. Основное блюдо уходило матке, остальное — тому, кто был сильнее. Инстинкты выживания начали давить на зомби также, как и на людей. Если задуматься, они не слишком то и отличались. По крайней мере, и у живых, и у мертвых была общая цель — оторвать себе кусочек побольше.

— Так… что случилось с твоей винтовкой? Помнится, ты не уставал нахваливать её.

— Потерял, — всё так же скромно ответил Уильям. — Дал слабину и заплатил — долгая история.

— У нас есть время.



Shkom

Отредактировано: 21.07.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться