За границами легенд

Font size: - +

"Белая роза" 10.14

Первый наш день мы с Нэлом прослонялись по лесу в Черноречье, близ деревни, где я родилась и росла – и я ему много рассказывала, как мы жили с мамой. Просто мне вдруг взгрустнулось за завтраком – его затеял готовить муж, тайком, но я почуяла запах пряных трав и притопала участвовать – и я ему рассказала. А он стал расспрашивать, как мне жилось раньше. И я разговорилась. И вдруг отчаянно захотела походить по природе, там, где не так уж и давно мы ходили с мамой.

И Нэл согласился отправить меня туда. Хоть прямо сейчас. Но я попросила дать мне поесть сначала. Проворчала:

- И тебе силы нужны. Сам-то поешь. Что ты тут надёргал самое полезное?

И после завтрака – учителя сегодня не пришли – мы, отправились в Черноречье.

Гуляли по замерзающему лесу, уже даже присыпанному снегом… по пушистому снегу… чьего холода я почти не ощущала… взявшись за руку мужчины, которого я любила, чувствуя, как его тёплые пальцы, с местами огрубелой кожей, переплетаются с моими…

И былые ужасы, которые иногда всплывали из памяти и которые я ему, внимательно на меня смотревшему, пересказывала, в этот день уже не казались страшными.

А ещё Нэл, вдруг подхватив меня, так, что мои ноги оторвались от земли, меня закружил… Я взлетела над землёй, разбрызгивая снег… и, кажется, никогда в жизни я ещё так не смеялась… так счастливо… так я смеялась только с ним…

 

А на второй день он ушёл переговорить с Сином, что там нового накопилось. Я его попросила передать его начальнику, что обоих прикопаю в ближайшем лесу, живьём, если с Нэлом опять что-то случится. Нэл усмехнувшись, ушёл. Так и не сказав, передаст или как. И всё ли точно в таких словах передаст.

А я, немного посидев на кровати, в опустевшей вдруг комнате, уже ощущая снова тоску по моему мужчине, решительно поднялась. Сняла свадебное платье. Омылась. Одела платье попроще, тускло-зелёное. Украшения из ниток, завязанных в причудливые узлы, да янтаря отшлифованного, овального и круглого. И отправилась к Тину.

Нет, я не передумаю. Я никогда не передумаю.

Я счастлива сейчас с Нэлом, но не забуду тех, кто сейчас ощущает себя несчастными.

В конце концов, должен же кто-нибудь позаботиться о них! Хоть когда-нибудь! И без войны!

И Тин, меня увидев на пороге, вошедшую без стука, чтобы его застать врасплох, только вздохнул.

- Тогда начнём, - сказал.

Серьёзно повторила:

- Тогда начнём.

 

Шуму было много, едва только другим эльфам объявили о новом указе и грядущих изменениях в их укладе, бережно лелеемом на протяжении столетий, а то и тысячелетий. Они как будто даже все подходили ко мне, чтобы своё неодобрение высказать. Просили вежливо, но грустно, «перестать эту неправильную затею выполнять». Спиной чувствовала их неприязненные, осуждающие, унылые взгляды, застревающие на мне. Изредка переглядывания ловила, мол, ах, какая она, да как она вообще могла?

Со временем мне уже захотелось запереться в своих покоях и не выходить.

Отец, правда, меня не осуждал. Сидел себе у себя, за чтением или каким-то искусством, или же бродил где-то вдали от всех. К Нён, правда, заходил более-менее регулярно. Королева грустно говорила, что он заметно приуныл. Но хотя бы Хэл даёт ей понять, что он живой всё ещё, что он там ничего с собой не сделал, ещё держится. А слава о нём по миру ужасная расходилась, словно круги по воде шли от брошенного камня, запоздалые.

Но как круги на воде тают со временем в её глубинах, отходя от места погружения камня резкого, так мечтала и я, чтоб хотя бы эльфам в конце концов обсуждать и осуждать его надоело. Ведь вроде отец хороший король был, жили себе при нём их ушастые физиономии вполне спокойно. Да, по молодости дров наломал, пару раз, больших… Может, надоест им судачить хоть когда-нибудь – и они от него отстанут? Да и в мире много всего творится, всякого разного.

И Кану спасибо, что временами к Хэлу заходил, отвлекал от мрачных дум и унылого настроения. Так-то, хоть с большим опозданием, они вроде поладили, хоть сколько-нибудь. И к Кану король захаживал в гости иногда, временами Нён с собой брал или меня, или обеих нас. Там нас всех тепло встречали. Алина милая была. С Вячеславом и Цветаной, которых иногда заставали у них, я тоже вроде подружилась. Насчёт Романа и ещё одного их гостя, Станислава, не знаю – эти мужчины держались сами по себе. Себе на уме.

Эльфы всё подходили и подходили, чтобы выразить своё неодобрение. Сломить меня пытались, вежливым, но единодушным неодобрением. Чуть кто меня завидит из взрослых – сразу подойдёт и выскажет своё фу и фи своё, по-эльфийки вежливо. И смотреть на меня будет очень выразительно и многозначительно. Но к словам и не придерёшься. На словах всё крайне вежливо и прилично. Стариков много видела, уже стареть начавших. Дети, к счастью, подходили с подобными просьбами мало: сердца детей были добрей. И это радует.

Но я-то чего! Я только волновалась, за них же. Я не могла успокоиться, думая о горькой судьбе Акара, Киёры и Матарна, известных мне Забытых. А сколько их ещё было?..

И я же просто предложила, чтобы хотя бы на один месяц в году эльфы забывали об этой дурацкой традиции. Чтоб хотя бы на месяц Забытые могли возвращаться домой и общаться со своими близкими спокойно, будто и не было ничего. А наказание пусть выполняют в другое время. В другие одиннадцать месяцев, большую часть времени, раз уж в чём-то там сильно виноваты и что-то там действительно натворили. И вне леса, как уж их и изгнали. Но всё-таки… всё-таки, это не дело забывать своих близких насовсем! Даже если они совершили какое-то тяжёлое преступление. Преступление – обрывать все связи, которые ранее существовали. И, кто знает, может, оно было ещё тяжелее деяний некоторых из Забытых?..



Елена Свительская

Edited: 19.09.2018

Add to Library


Complain