За ледяной маской

Размер шрифта: - +

III А невеста согласна?

Станция, у которой в итоге остановился поезд, и на которую выползла, удерживая в себе вопль радости, Варвара, оказалась пустой, совершенно, будто здесь уже двадцать лет не ходили люди. Дерево на пироне посерело от дождей, снегов и солнца. Доски то прогибались под ногами, то взмывали одним концом вверх, когда она или князь наступали на другой край. Не стояли ни скамейки, ни ничего взамен их. Дверь вокзала издавала один и тот же протяжный звук «кхее», будто сам мертвец тянется из могилы, а его кости настолько стары, что едва ли не разваливаются. Благо им не надо заходить вовнутрь, вероятно, там все еще хуже. И всю эту картину освещало теплое солнце. И вокруг лес. Высокий, хвойный лес, который так и не закончился за все три с половиной часа и не закончиться и еще через пять, тянулся по всей северной границе Империи.

Но добираться пешком сквозь узенькую тропинку им не пришлось. Люди здесь, на удивление, были, точнее один человек и тройка лошадей. Да и тот был больше похож на какого-нибудь лешего из детских сказок. Обросший серой шерстью настолько сильно, что ей хотелось его подстричь. Овцы рода Ране перед стрижкой и то выглядели более голыми, чем этот кучер. Он согласился довести до храма и все время говорил о том, что вот, уже пятьдесят лет возит от станции до деревни. В последние годы местные почти не уезжают из дома, а если и уезжают, то возвращаются через четыре года, в университет, мол, ездят, - говорил мужичок, а князь смотрел на его спину. Лорду не нравилась эта бесполезная и пустая болтовня.

Когда они въехали в деревню, и князь решил пройтись пешком, на них косились все, кто был на улице, и из-за всех окон.

Что-то волшебное забиралось под черные балки на фасадах, заставляло скрипеть петушков на крышах, улыбалась лукавыми, любопытно подсматривающими детскими взглядами. Трава здесь росла не только в горшках под окнами,  садиках, она росла и между камнями под ногами, в стенах домов и под крышами. Все вокруг зеленело, будто это деревья выросли в дома, а не люди построили их такими.

А сам храм… едва ли он знал, что существует такое слово как помпезность. Без витражей, без фресок, да он вообще отличался от остальных домов лишь тем, что был белый и с вытянутой в два этажа крышей. Служители Акатоша в столице даже не вошли бы сюда, побрезгали.

- Когда я говорила про храм Справедливого, то представляла себе что-то более соответствующее слову храм, - произнесла Варвара. С точки зрения архитектуры неброско, очень, очень неброско, даже простенько. Ни величия, ни воспевания в той привычной для жителей столицы манере. Да даже в княжестве, где ее отец приобрел свой кусочек земли и построек, церковь будет… впрочем, вера местных людей находит пристанище так.

- Пошли, - устало ответил князь и зашел первым, даже не обернувшись на невесту и не осмотрев здание, как она.

Варвара зашла. Белизна храма ослепила. Сколько же раз за год они красят все эти четыре стены и крышу? Пустое, огромное пространство не соотносилось с тем маленьким домиком на улице. Но именно портал того маленького домика впускал людей в эту чистоту с единственной целью - сделать их чище и свободнее.

Храмовник в серой рясе оказался первым действительно опрятным и сдержанным человеком в  этой деревне. Все жители, которых они видели, казались настолько яркими и живыми, что отец Варвары с его «эмоции безобразны» здесь посчитал бы себя находящимся в больнице для душевно больных. Девушка с князем на их фоне казались черно-белыми. Скульптуры на фоне людей.

Пастор открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашел слов и закрыл его. А когда лорд Кавердиш усмехнулся: «Мы желаем венчаться», тот и вовсе приподнял на лоб брови и закашлялся:

- Вот так? – он указал на платье, слегка мятое (в вагоне на Варвару косились страх как) платье, на камзол князя.

- А Справедливому не все ли равно, как мы выглядим? – хмыкнул лорд, копируя выражение лица пастора. Разве что заменив недоумение и удивление храмовника на усталую снисходительность.

- Невеста согласна? – мужчина, увидев испепеляющий взгляд князя и кивок девушки, начал обряд. Говорил он слова устало, так, словно они ему ужасно осточертели (как овцам отца морковь), дожидался, пока они повторят за ним, и завершил все фразой «отныне и на века да благословит вас Справедливый на земле и на небесах». А после выгнал из храма чуть ли не щеткой.

Вот так Варвара и стала женой. Как-то скоропостижно. Едва ли кто-то из барышень мечтает о такой свадьбе. Да даже Варвара не думала, что все случится именно так. Нет, она не мечтала о белой карете, платье и первой странице в столичном вестнике. Но она хотела знать о своем будущем хотя бы за месяц, а не за день. Вот что ей сейчас делать? Как себя вести? Откуда знать, как должны вести себя замужние дамы?

Все те планы, на составление которых Варвара  потратила ни один час, зазря. Грандиозные планы!

Она хотела к концу года заключить сделку с аристократами. Пора уже, пятый год ведь, как она торгует.

А еще шерсть. Варвара почти придумала, как получать ее больше, как добиться лучшего качества. Оставалось только довести до конца, но, увы. Опять ее отец забудет заказать репу и яблоки, а про горох он и не подумает.

«Как мне жить дальше? Можно, пожалуйста, какой-нибудь план, брошюрку, да хоть совет. Увы. Самой решать надо, самой» - только и могла думать Варвара.

 

А перед храмом князя остановила женщина, седая, с чистыми морщинами на лице, которые ей удивительно шли.

Она улыбалась и звала их на праздник в честь свадьбы. Как быстро расходятся вести.

Но звала так, что было понятно, если бы лорд Лайзег отказался, то веселись бы без них.

- Зачем нам быть там? – только и могла спросить Варвара, шагая за старейшиной. Да, князь согласился.

- Отдать дань уважения.



Дарья Олькова

Отредактировано: 29.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться