За ледяной маской

Размер шрифта: - +

V У всего есть последствия

В деревне не было деревьев, которые могли бы цвести. В деревне были только мох, цветы в кадках и трава между камешками на земле. И люди, которые шумели с самого утра, словно на базарной площади. И, конечно же, солнце над домами, которое чихало облаками. 

До чего же вкусным воздухом дышали местные, чуть сладковатым, влажным и необычайно свежим. Он жужжал иблестел. Ветер нёс воланы одуванчиков, которые сдул рыжий, веснушчатый мальчонка, прижимающий одной рукой к чистой рубашонке камень с земли. 

Варвара не видела, как колыхаются деревья в лесу, как шумит ветер и ведёт странников в пути, как поёт тишина, нарушаемая лишь скрипом ветки или ударом прошлогоднего жёлудя. 

Варвара спала. Подтянув коленки к груди, она устроила щеку на ладошке, а ладошку на черепице, и, приоткрыв рот так, что слюна стекала на крышу, плавала в утреннем тумане, который в действительности уже рассеялся, но во сне ещё жил. 

Где-то в этом тумане плавал огромный кит, поедающий магов судьбы – так гласили легенды. Еще говорили, что именно он уносит жизни тех, кто умер во сне, в царство Иреи. Как все было в самом деле, никто не знал. А кто знал, говорить не мог. 

Варвара спала так чутко и поверхностно, будто уже выходилаиз тумана на зелёный луг, залитый солнцем. Ее сознание покрывала тонкая, словно ситец, пелена, сквозь которую доходили запахи и звуки. 

Она повернулась набок и проснулась от того, что стала морщиться. Черепица нагрелась. 

Пробуждение в деревне летом всегда какое-то особенное. Сладкое и свежее, как спелый корень ревеня, мягкое, даже если спишь на твёрдом. 

Есть какое-то очарование в таком утре, когда просыпаешься сам, понимаешь, что не нужно никуда идти и ничего не нужно делать, что где-то там уже готов завтрак, а если не готов, если даже нет в доме кухарки, то можно найти в подвале молоко и масло, в шкафах булочки, и стоит только встать и потянуться, как почувствуешь необычайную любовь к жизни. 

В таком настроении проснулась Варвара. Ее глаза улыбались. Она ещё не осознавала, где находиться, сколько времени, пока у неё не болела голова, пока с шумом не прибежали мысли, принципы, правила. Увидь ее сейчас Эрик, он был бы возбуждён увиденным, ничуть не меньше  маленького ребёнка, который нашёл конфеты, которые ему запрещает нянюшка. 

Но Эрик спал, раскинув руки и ноги в разные стороны, не обращая внимания на зенитное солнце, на твёрдую, горячую черепицу. 

Варвара села, потирая глаза и зевая. В голове опрокинули ящик гвоздей, и каждая извилина мозга наткнулась на них. Вздох и зажмуривание Варвара удержать не могла. «И зачем только пила?» - спрашивала она сама себя, хотя знала ответ. 

Вино помогает забыться. Вино помогает уснуть. 

Она стала тормошить Эрика, но он только отбивался и ворчал под нос. 

- Я не собираюсь спускаться одна, - покачала головой она, легонько ударяя по щекам взъерошенного юношу. Сонный, с торчащим надо лбом пушком он походил на мальчика сильнее, чем тогда, когда кривлялся. 

Эрик проснулся с возгласами возмущения, милыми, как нарисованный конеко (котёнок).

И потом, надув губы, сложив руки на груди, шёл за Варварой по второму этажу дома, бормоча что-то вроде: «ты испортила мне сон». А Варвара не обращала внимания на его слова. К ней, громко топая, пришла привычка держать себя и осознания неизбежного конца – гнева того, к кому ещё давно прониклась уважением и совсем недавно намеком страха.

 

Варвара ожидало реакцию, похожую на ту, что бывала у отца. Даже то, как вёл себя лорд Кавердиш прошлым вечером не дало веских поводов поменять своё мнение. 

Но князь спокойно сидел в столовой, зажав в зубах сигару и,закинув ногу на ногу, покачивал голенью. Перед ним стояла тарелка, одна половина которой была практически пуста, лишь несколько кусочков овощей мёрзли в одиночестве, вторая же оказалась на четверть заполнена какой-то рыбиной. 

Он бросил взгляд на зашедшую в комнату пару и вернулся к созерцанию колец дыма. Совершенно спокойный,сдержанный, отрешенный, будто бы не у него вчера темнели глаза и заострялись скулы, будто не его приказа не то, чтобы ослушались, нашли лазейку в нем. 

Или же это был такой способ маскировать злость. Но нет, он действительно был погружён в собственные мысли, и в мысли не то, чтобы приятные, ничуть,  между бровями образовывались морщинки, но занимательные. 

В столовой не жужжала даже муха. Птицы над окнами не пели. Лишь ветер качал шторы и гонял по полу бумажку, вероятно, из той тетради, что лежала на столе поодаль от тарелки, но тут же, под рукой лорда. 

Варвара смотрела на это сосредоточенное лицо и думала, как бы тихо сказать Эрику оставить их. Любой бы звук разрезал тишину на до и после, а заспанный юноша едва ли заметить жесты или намеки глазами, - так казалось ей и так и было на самом деле. 

Эрик оглядел столовую и прошаркал ногами до двери в стене напротив, не замечая ничего вокруг. Она вела на кухню. 

В комнате осталось два человека и часы, обычно бесшумные, но в ноль-ноль отстукивающие удары. 

Они пропели 1 раз. Вместе с ними хлопнула тетрадь, сигара затупилась в пепельнице: 

- Ну, что ж, пойдём, - вставая с кресла, произнёс князь. Он направился в сторону Варвары, прошёл мимо неё, не добавляя ни слова, ни жеста, и вышел, уверенный, что она пойдёт за ним. 



Дарья Олькова

Отредактировано: 29.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться