За ледяной маской

Размер шрифта: - +

VII По направлению палаты номер шесть

Листы бумаги, лежащие на коленях лорда Кавердиш и на скамейке рядом с ним, стремились взлететь и вспарить по небу, но не могли, потому что были прижаты портсигаром. Они постоянно пытались скользить то в одну сторону, то в другую, когда открытый экипаж подпрыгивал на гравии. Маленькие камешки бренчали и прыгали в парк. В парк заросший и неухоженный, как борода извозчика. 
У самой станции их встретила коляска с этим грубым, рябым крестьянином. Он молча поклонился и не издал ни звука за всю поезду кроме цоканья и «прр», обращённых к лошади. 
Единственная, кто наслаждался происходящим, была именно эта лошадка. Она, подёргивая ушами, бежала по ветру, пытаясь перейти на галоп, но все время останавливалась из-за натянутых поводьев. 
Ее чёрные, блестящие глаза, сколько было в них желания сорваться на бег, обогнуть все близлежащие поля, добраться до того кустика, и до следующего, и до ещё одного. Там ведь, вероятно, росли свежие, сочные листья, к которым запрещал ей тянуться извозчик. 
Варвара, держа осанку до того прямую, что, казалось, у неё вместо позвоночника палка, и не опуская подбородок к груди ни на дюйм, смотрела куда-то сквозь деревья. 
Она осознала, что же ее ждёт, какую судьбу ей уготовила Ирея, и от того, глаза блестели, а нижняя губа, которую молодая женщина незаметно для себя кусала, трескалась и на ней выступали маленькие, меньше головки комар, капельки крови. 
Варвара не замечала той красоты предгорных равнин, что прошагали на десятки миль от срединных параллелей до практически самого севера Империи. Та свобода, на которой мечтала скакать лошадка, которую исходили бродячие цирки и вольные кочевники, что не могли дышать воздухом цивилизации, была прозрачной или вовсе несуществующей сейчас для леди. Она будто забыла о ней и погрузилась в то вязкое, трясущееся от прикосновений желе неосознанности и спасательного безмыслия.
Варвара не думала. Ей не было дела до происходящего.
Иногда в ее голову приходила мысль о том, что это не состояние далеко от нормального, что необходимо что-то делать, но она тут же пряталась под влиянием надвигающегося серого слизня. 
А в то время коляска уже замедлялась около двухэтажного дома. 
По две стороны от  парадного крыльца выстроились слуги в ливреях. Они стояли друг напротив друга, морщились от жары и скуки, будто ожидали лишь одного: быстрее уйти в людскую. 
Лишь душевное состояние той, с кем эта история связана, является причиной отсутствия описаний поместья в данный момент. Варвара не просто не замечала колоны, выполненные в ионическом ордере, фризов и прочего достояния архитектурной мысли, она выпала бы из коляски, если бы лорд не придерживал ее за руку. 
До чего же странное состояние, опасное для сердца и головы. Даже князь, на время забыв о своих бумажках, которые готов был принять слуга, протянувший руку, обратил внимание на жену. Он отдал документы, покачал головой, достал из внутреннего кармана камзола блокнотик и грифель, обмотанный бумагой, и сделал какую-то запись. 
Чем может заниматься человек, находящийся в подобном состоянии? Да собственно ничем, лишь ходить по комнатам призраком самого себя, сидеть на подоконнике, покрытом слоем пыли. 
Князь, посоветовав приказным тоном занять любую комнату на втором этаже из открытых, ушёл, вероятно, в кабинет. 
Так Варвара оказалась предоставлена самой себе в большом, удивительно пустом доме. У отца всегда бегали слуги, всегда были гости, шум, запахи и звон монет. Купцы ли или же дворяне это были, дом отца всегда открывал им двери, если деньги жали их карманы. 
А здесь тишина… такая, что слышно тиканье часов в соседней комнате. 
Мерные, одинокие тик-тик, казалось, оказались не в том месте. Холодно, пустынно, вычурно. 
Это Варвара замечала краем сознания, старательно прячась от мыслей. Нет, она не была той, кто обычно бежит от проблем. Наоборот, в делах отца Варвара их решала. Но сейчас, когда реальность требовала от вчерашней девочки действий, от которых зависит ее жизнь, она растерялась. Так сильно, что проще было взять передышку и плыть по течению, даже если это течение способно увлечь в палату номер шесть. 
Хотя едва ли Варвара понимала, что следует за тем слизнем. 
Она остановилась около дверей, из которых выходило больше всего шума, около кухни. 

Тепло из неё валило вкусно пахнущим паром. Запах этот состоял из тушенных мяса и овощей, жарящейся на чугунной сковороде рыбы и пирога то ли с курицей, то ли с курицей и картошкой. 
Комната, занимающая столько же, сколько парадная(а в ней могли поместиться около 50-75 человек сразу) казалась туманно-желтой, как брызги от масла и пар от кастрюль, но удивительно чистой, по сравнению с остальным домой. 
Не то, чтобы остальной дом был грязным(это Варвара, привыкшая жить в идеальном порядке из-за аллергии главной горничной на пыль, отмечала краем сознания), но тонкий слой въевшейся пыли стелился по всем поверхностям. 
На ней крутилась только одна женщина, полная, как всякая обычная кухарка. Со скалкой в руках она больше походила на вышибалу кабака, чем на дородную повариху. Варвара рассматривала ее только от того, что взгляд остановился именно на женщине, а не на чем-то другом.
- Чагой глазеешь? – почувствовав взгляд, она обернулась и постукивая деревянной толстой скалкой по руке, смотрела на Варвару. 
- Прощу прощения? – моргнув, спросила она. 
- Чагой ошиваешься тута и глазеешь, спрашиваю. 
- Не вижу в этом ничего запрещённого. – скалка ударила по руке грознее, женщина в фартуке и косынке нахмурилась и оглядела Варвару внимательнее. 
- Князюшка шоль воротился? – и дождавшись кивка, запричитала, - ох ранехонько он нынче, я же ещё не сготовила! А ты-то невеста его шоль?
- Жена,  миссис… 
- Ай, зови Мартой. 
- Леди Варвара Кавердиш в девичестве Ране. 
- Ты чагой такая бледнёхонькая-то, княгинюшка? – на этот вопрос молодостях женщина лишь пожала плечами, Марта же взяла готовую булочку и сунула ей в руки.
- А теперь топай, куда шла. Обед через четверть часа подам. 
Варвара кивнула и ушла дальше топать, а точнее плыть,  скользя пустым взглядом от одной вазы к другой, от одной портьеры к другой. 
Одни комнаты были светлыми, другие тёмные. Одна переходила в другую или в коридор. 
Крутя в руках булочку, о которой тут же забыла, как и о поварихе, Варвара брела по мягким коврам, которые приглушали ее шаги. 
Ей было ни скучно, ни интересно, ни холодно, ни жарко. Одно сплошное безразличие заменило привычную скуку. Безразличие к интерьерам, к торговле, к самой себе. Какое платье бы сейчас не подсунула бы Варвара служанка, она бы надела его, не разбирая мятое или нет, белое или цветное. 
Она выбрала первую попавшуюся комнату, дверь в  которую, что странно, располагалась  в середине коридора. Спальня в свете четырехчасового солнца казалась серой. Тот, кто лежал на кровати, мог, не вставая, увидеть из окна вишневое дерево, в эти дни сбрасывающие последний цвет, и лес, за лесом реку и далеко-далеко горы. Высокие настолько, что скрывали границу. В тех краях жили лишь кочевники, да редкие горцы, верующие в ледяных духов, живущих на вершинах. 
Эти края Император любезно отдал лорду Кавердишу, который, не задумываясь о том, что в гора почти всегда есть источники и руды, оставил земли существовать без присмотра. 
Ещё два месяца назад Варвара думала об этом, как о нерациональном поведении, сейчас же, она сидела на стуле, около окон и двери на балкон, и смотрела в даль, как сливаются вершины с облаками. 
Так проходили дни. Мысли прибегали утром после пробуждения, но тут же прятались в страхе. Варвара не хотела думать о том, какие вопросы, проблемы висели  в эти минуты на ней. Не хотела вспоминать ту ночь. 
Она все время пыталась сжаться в маленький комочек, настолько маленький, что еще чуть-чуть и он исчезнет. 
Князь все это время не выходил из кабинете. И завтрак, и обед, и ужин слуга приносил ему сам. Если бы не Марта, хозяева дома не питались бы совсем и не только из-за того, что никто бы не готовил, но ещё и из-за того, что они бы забывали просто выходить из комнат к приему пищи.
В первый день Варвара сидела одна в белой длинной столовой  и перекатывала горошек с одной стороны фарфоровой тарелки на другую. В последующие дни она не выходила из комнаты. 
Ее внимание не привлекали причитания Марты: « Княгинюшка, о себе не печётесь, так подумайте о детеночке. Небось вся в столице ныне бледнющие, худющие. А ежи и так, то князюшка же не собака, ему здоровая жёнушка нужна, чай дитя выносить надобно». Что там причитания, Варвара не заметила, как уехал из поместья князь, приказав писать ему и вызывать врача, если что случиться. То, как сменялось солнце дождем, а дождь солнцем молодая женщина уж точно пропустила. 
Так прошла первая неделя, в конце которой, после ужина, Марта все-таки выгнали Варвару на улицу.
Лишь от того, что разницы идти или стоять не было, она пошла в тот самый лес, который видела и не замечала все это время.



Дарья Олькова

Отредактировано: 29.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться