За моим плечом. ( соавтор Алена Андреева)

Глава 8

Строптивость — самый ценный черт у жэнщина.

Кому нужэн скучный и покорный женщин? Никому.

(Подслушано в палатке караванщика Дорсета).

Рандар.

Некоторое время драконар стоял, вдыхая сырой утренний воздух, который в горах можно было пить, вместо сжимающей горло ледяной воды из ручьев. Потом, словно прислушиваясь к шорохам леса, всё-таки заставил себя сделать шаг в сторону лагеря.

Свежий ветер стряхнул с лица каменную пыль, последние звёзды, лукаво мигая, исчезали в светлеющем небе, в лагере догорало несколько костров. Для наследника из рода Властителей хватило бы и одного огонька в тишине ночи, поэтому картина, развернувшаяся сейчас перед ним, выглядела скорее яркой и режущей глаза вспышкой, а не сумраком предрассветной мари.

Вот караванщик, с раскрытым от удивления ртом, шепчущий очередную глупость и дрожащим пальцем, показывающий ему на грудь. А это толстая человеческая усатая самка, трясет своими боками. И девка, схваченная ею за запястье. Девка! Девка? Альрис?! Откуда в горах могла появиться его… Зараза! Вспышка, благодаря которой Рандар смог бы завершить обряд и обрести возможность жить ещё хоть какое-то время!

И… драконар, смотря прямо перед собой, прошёл мимо, не оставляя возможности вставить хоть какую-то фразу открывшей было рот девице.

Наконец, странный пыльный наёмник прошёл к своему костру, а главная наложница караванщика, углядев интерес в глазах рыжей бестии, буквально толкнула её в кусты! Раздался треск сучьев и ёмкое:

— Ну, я вам, ещё покажу задницу лихохвоста!

***

Когда солнце почти доползло до зенита, караван нехотя собрался и построился. Дорога спускалась в огромную котловину между гор, заросшую сосновым лесом. Об этой чаще внизу, ходили дикие истории. Хотя, на взгляд Рандара, лес не представлял собой ничего не обычного. А дорога — всегда дорога, тем более, выложенная булыжником ещё в незапамятные времена. Частично камень ушёл в землю, и через него, разрушая древнюю кладку, проросла дикая трава, часть булыжников смыло весенними паводками, но в целом, путь через лесной горный массив был хорошо виден и хорошо проходим.

Кони шли размеренной рысью, настолько привыкнув к переходам, что этот аллюр напоминал только путешествие в лодке по тихой воде. Драконар, тихо покачиваясь в седле, неторопливо размышлял. Что случилось с ним в старом храме, он помнил мутно, будто кто-то сознательно попытался стереть из его памяти нужную информацию. На шее болтался треугольный кулон из серого серебра, необычайно ломкого при ковке и непробиваемого в виде готового изделия. Редкий металл, изготовление которого было забыто ещё до Великого Катаклизма. Рандар обдумал и отложил в памяти эту информацию, как не существенную в данный момент.

Однако, всё, что случилось с ним со времени побега, требовало осмысления. А встреча с Альрис вообще казалась насмешкой богов. Непонятной и злой насмешкой. В какой-то момент он подумал, что отец или, вероятнее, дед решили заполучить необученного красного дракона Смерти, неконтролируемого и опасного для окружающих. А смысл? Нет! Что-то здесь пошло не так…

***

Путешествие по старому тракту угнетало. Почти весь путь до ночной стоянки огромный караван провёл в напряжённом молчании. Лишь к вечеру, почти дотянувшись до отмеченной на карте относительно безопасной поляны, люди стали расправлять плечи. Послышался вначале робкий шёпот, а затем и более смелые голоса. Рандар, охранявший середину каравана справа от тракта, почти ступая на густой подшёрсток старого леса, стоящий мохнатой серой стеной, наконец, пришпорил коня и приблизился к караванщику.

— Дорсет, — преувеличенно хмуро поинтересовался он. — Откуда у тебя рыжая девка?

— Какая разница? — недовольно скривился тот. Но, посмотрев на чёрного наёмника в капюшоне, и не сомневаясь, что внешность всегда обманчива, тем более такая! Лениво ответил. — Сами прибились. Трое их. Две девки и парень с ними. Продам.

— Дорого? — безэмоциональным ровным голосом поинтересовался Рандар.

— Ну, за образованных, да языкастых много не выручу. Если только опоить. Да народ-то видит. Но по шесть-восемь золотых дадут. Девственницы.

— Тогда считай уже купили. Дашь мне на них собственность по правилам, бумагу, подпись, печать. По десять золотых с каждой головы.

Дорсет открыл рот, пытаясь сказать, что откуда у наёмника такие деньжищи, но замолчал, не издав ни звука, заметив горящие глаза с вертикальным зрачком! «Змей!» — понял он. Сожрет девок-то! Да и ладно! Лишь бы груз довести.

— Завтра передашь, — услышал караванщик шипение, только подтверждающее его мысли…

***

Горная дорога всё-таки показала своё коварство. И за три мили до стоянки пришлось спешиться и вести коней в поводу, поминая, на ночь глядя, всех несвятых. Подкованные копыта, несмотря на стёртое железо, скользили по каменной, натёртой веками дороге, уходящей стремительно вниз. Усталые животные злились и кусали удила, а люди желали им долгой жизни на скотобойне. Караван ввалился на поляну отдыха, как огромный неорганизованный шумный табор.

Ужин люди провели в полнейшей тишине, наоравшись за последние часы и будучи вымотанными до предела.

Дорсет, расставив стражу и повелев зажечь костры по периметру, достал огромную бабину красной ленты и, распорядившись окружить ею становище, пошёл спать. В неверном свете костров лента выглядела как кровь, повисшая на ельнике вокруг. Люди боялись волколаков.

Сидевший у своего костра Рандар, наконец, передал вахту и, на ощупь расстелив прямо на сухой земле плащ, вытянулся, проваливаясь в сон, как в стылую воду. Костёр рядом с ним затрещал и ярко вспыхнул, от подброшенного сменщиком полена, а драконар неожиданно вздрогнул. Что-то было не так.