За моим плечом. ( соавтор Алена Андреева)

Глава 9

Всё просто: заплатил — получил результат.

Всё просто, исключая женщин и диких животных.

Исключая женщин — дважды.

(Дневник Рандара).

Рандар.

Серый рассвет дракон встретил на ногах.

Омерзительный запах мокрой свалявшейся собачьей шкуры прочно угнездился в его чувствительном носу, заставляя дышать через рот, периодически мерзко чихая.

Лагерь спал.

Ощутимо пнув двух стражников мыском сапога, и, получив в виде отклика полноценный всхрап здоровых лёгких, он, подобрав валявшийся рядом горн, протрубил побудку.

В недалёких кустах вздохнуло серое марево, раздался отчётливый взрык, затем смачный плевок и... Лагерь проснулся, зашумел.

Углубившись в живущие своей необъяснимо разговорчивой жизнью колючие растения, драконар, не без внутреннего удовлетворения, обнаружил, наконец, причину заложенности носа.

Тщательно рассмотрев лежку волколака и пометив её, как территорию более крупного хищника, Рандар, на правах купца, тщательно оберегающего свою собственность, поспешил к караванщику.

Видевший всякое, Дорсет, знамением совершив молитву Матери Всего Сущего, и, скорее запугав, чем проинструктировав стражей, быстро начал движение через перевал.

Они прошли не более двух часов, когда и без того изломанный временем древний тракт стал уходить под воду, родившегося в результате дождливого лета, грязного стоячего болота.

Сухой и чистый лес, мягко пружинящий прелой листвой, резко сменился колючей густой буйной растительностью, не дающей возможности наблюдать. Вьючные животные засыпали на ходу, а людей снотворная дремота, сковывающая ноги и мешающая ходьбе, пугала. Страх не давал им оцепенеть!

Разливающийся в хрустальном воздухе гор, то справа, то слева, запах зверя утвердил караванщика в неизбежности скорого нападения.

Обоз остановили у развилки и, поставив кибитки двойной глухой стеной к лесу, стали ждать атаки. Рандар нашёл четверых, гордо именованных его собственностью, заглянул в их телегу, кинул белобрысому бумаги, скрученные в тугой свиток, и ушёл раньше, чем в него успели бы запустить чем-нибудь тяжёлым. Взгляд зелёных глаз действовал бодряще… Примерно, как пощечина. Спать расхотелось.

Около полудня яркое горное солнце внезапно погрузилось в туман, разливая багровое марево на расстоянии вытянутой руки. Замелькали тени, и послышался глухой вой.

Позади Рандара кричали испуганными наседками наложницы Дорсета, и стеклянно стучал металл наёмников. Впереди стояла мгла.

Нападения ждали, но оно началось в полной тишине, так внезапно, что первых волков пропустили. Дракон не отходил далеко от важной кибитки, понимая, что его собственность защищать никто не будет. А от глупых девок — проку мало.

Крупные хищные звери с огромными головами и человеческими глазами ворвались внутрь периметра, как к себе в нору, рассекая зубами-бритвами лёгкую кожаную броню, замешкавшихся людей. То из одного, то из другого места стали доноситься мерзкие чавкающие звуки, а перед кибиткой с Альрис уже сидел, перекинув через пасть длинный алый язык, огромный волколак и слизывал кровь с меча, удобно подоткнув его в сердце бородатого наемника, с удивленно открытыми в посмертии карими глазами. Драконар слышал хруст костей и захлебывающиеся кровью крики.

Его руки сами стремительно заработали, протыкая серые шкуры и снося головы бегущих на него волков.

Вокруг него, наконец, тоже началась битва. Вопли, вой, яростная брань и лязг металла то и дело менялись на звериный предсмертный скулеж и человеческие всхлипы захлебывающихся в крови.

Через три четверти часа солнце, наконец, освобождённое от навеянного марева, осветило место битвы.

Тёплый ветер, внезапно посетивший залитый кровью перекрёсток, принёс запахи трав и свежей родниковой воды. Рандар глубоко вздохнул. Бойня была закончена.

На земле лежали десять бойцов из четырнадцати и четыре гиганта — волколака.

Далеко в лесу у матери-волчицы, почувствовавшей разрыв нитей крови, глаза загорелись яростью потери, и она, вскочив на лапы, начала свой бешеный путь к месту битвы.

Залитый кровью трёх оборотней, из четырёх напавших на лагерь, Рандар медленно приходил в себя. Его бурлящий огненный темперамент не давал сразу успокоить разгорячённые в побоище мышцы. Стучащая в висках кровь кричала не о победе. Она предупреждала о скором начале новой битвы. И юный дракон пошёл к кибитке с девушками.

Раф, с самого начала занявший место перед входом и готовившийся отдать жизнь, перепутав с врагом, встретил измазанного наёмника выпадом клинка, впрочем, только полоснувшего воздух.

— Молодец, — прохрипел дракон, хлопнув смущённого знакомца по плечу.

А вот запущенный в него сапог, Рандар ни отбивать, ни ловить не стал. Поднял окровавленной рукой и кинул обратно. Рыжая злобно засопела, получив сапогом в ответ. Защищаются, чем могут — логично.

Наскоро осмотрев свою собственность, на предмет повреждений, и, обнаружив в зелёных глазах не только страх и злость, но и волнение за его собственную жизнь, наследник вышел, перепрыгнул через какое-то тело и приступил к поискам Дорсета и пересчёту оставшихся живых.

Наконец, караванщик нашёлся...

Без своей войлочной расшитой шапки, в расстёгнутом окровавленном кафтане, он сидел на коленях в осенней стылой грязи, держа на руках толстую усатую наложницу с распущенными косами и вспоротым клыком волколака чревом. Кровь уже успела застыть и свернуться в её жилах, но лицо ещё не зачерпнуло глины серой смертной маски и было почти живым. Сразу ставший старым, крепкий и жилистый Дорсет безучастно выслушал предупреждения драконара.

— Мёртвым — мёртвое; живым — живое, Дорсет, — тихо сказал Рандар. И караванщик, закрыв глаза женщине, уложил её на серую землю. Тяжело встал, обошел труп, не оглядываясь, и во всю силу лёгких закричал: