За пределами

Глава 5

У тёмных время шло назад. Стены, мебель, даже одежда – всё кричало о своей старости и изжитости. И если у светлых прогресс был частым гостем, то, видимо, с Периметром он, явно, не знаком. Желтеющие обои на стенах, покосившиеся двери на скрипучих петлях, хворающие половицы и неопределившаяся с температурой стеснительная вода из крана.  Проводной телефон был самым свежим и неуместным предметов в окружающей древности.  Но он молчал все дни, стоя на тумбе рядом с кроватью, подобно надгробной плите. Жизнь Мирры закончилась, а мёртвые, как правило, редко покидают свои могилы. Замок в комнату уже перестал закрываться снаружи, но девушка предпочитала не вскрывать крышку своего гроба.

Из живых Мирра видела только верзилу. Он представился Гарном, придя на следующий день после ночной атаки, и сказал, что вожак Норд поговорит с ней вечером. Вечер плавно растянулся на утро, затем на день, на другой вечер, а потом ещё размазался на пару суток. Как забавно, «Вожак». Точно тёмные были какой-то сворой собак. А в полнолуние они даже выли. Или это был её собственный вой, Мирра уже не знала. Может быть, она и сама превращалась в собаку, воя вместе с её новой стаей.

Кабинет Вожака так же, как и всё, дышал старостью. Когда Норд смог принять девушку, была уже глубокая ночь. Вожак сидел за столом, при свете единственной настольной лампы, разбирая бумаги, и не сразу заметил гостью. Она даже слегка напугала его, внезапно появившись из темноты блеклым приведением. Норд поприветствовал девушку и попросил подождать, пока закончит.

 - Как муравьи, - сказала она, стоя у окна.

Норд не расслышал и переспросил, окончательно оторвавшись от своих дел. Девушка взглянула на него. Её лицо заметно осунулось с момента их последней встречи, скулы заострились, глаза впали. Любые эмоции исчезли - лицо не выражало ничего. Гостья хоть сжимала себя за плечи, но выглядела абсолютно спокойной.

 - Муравьи, - повторила девушка, обратно отвернувшись к окну. – Вас так много, каждый занят своим делом. А когда начинают давить, то суетитесь ещё быстрее.

Слова девчонки обескуражили вожака, задев глубоко спрятанную ярость. Пока Норд находил ответ, гостья отошла от окна вглубь темноты кабинета.

- Он не звонил, - тихо прошептала гостья. - Он знает, но ничего не делает. Почему?

Повисла условная тишина.  Девушка повернулась к Норду спиной, было видно, как теперь её тело начало слегка вздрагивать.

Перемена темы и поведения гостьи сбили мужчину с толку. Он с трудом понял, что девушка имеет ввиду своего брата.

 - Лаурель? – Предположил вожак.

Мирра обернулась слишком резко. Грусть и печаль обезобразили её лицо. Гримаса обреченности и непонимания. Как много Норд уже повидал их. Каждый раз при очередном прорыве, каждый раз после него. Он видел их на лицах своих солдат, а потом на лицах вдов и сирот. Эти гримасы окружала смерть. Сначала он пытался находить слова утешения, но потом... Потом его перестали мучить ночные кошмары: на них уже не оставалось сил. А сейчас перед ним выливала причину своего потрясения избалованная излишним вниманием и безопасностью соплячка, которую оторвали от соски. Соплячка, которой абсолютно безразличен его народ, только она сама.

- Придётся привыкать, - отчеканил вожак. – Встреча окончена.

Он не стал ожидать, пока гостью выведут из кабинета и занялся бумагами.

Строчки отчётов сливались. Светало. Вожак откинулся на спинку кресла, потирая уставшие глаза. Послышались шаги, Норд сразу их узнал. «Мастер расследований и паранойи узнает гостя по шагам», - подумал он про себя, даже улыбнувшись этим мыслям.

 - Настолько рад меня видеть?  - Гарн сел в глубокое потрёпанное кресло, напротив хозяина кабинета. – Или празднуешь девичьи слёзы после очередной встречи?

Норд понял, что собеседник имеет ввиду девчонку. 

 - Понравилось быть нянькой? – Вожак ответил колкостью на колкость, но Гарн только цокнул и ухмыльнулся. Норд не заметил и продолжил.  – К чему ей столько внимания? Не больше и не меньше остальных…

 - Ты сам знаешь к чему, - тон гостя стал серьезным. – И дело здесь больше даже не в том, что она, будучи светлой, со сформированным энергетическим потоком, призвала тьму, и не в том, чья она дочь. Тут дело в том, кто стал её праетом! Тебе напомнить, Норд?!

Лио.

Вожак тяжело вздохнул при мыслях о младшем брате, но ответил совершенно бесстрастно:

 - Я забочусь о целом народе. Излишнее внимание паре праетов слишком дорогого стоит, пусть даже это мой брат.

Норд встал и прошёлся по кабинету, Гарн остался в кресле. Ноги вожака болели после бессонных и бездвижных ночей, голова гудела отчётами. Лио с детства не отличался мягкостью характера, а отсутствие должного воспитания и развивающийся комплекс младшего брата, вовсе с годами превратили его в саднящую проблему. Норд полагал, а точнее, ему хотелось верить в то, что возраст вернёт брату благоразумие, но долгожданное время так и не наступало. Мысль вожака об обязанностях, порождающих ответственность, а вместе с ней понимание и терпение, заставила включить Лио в состав делегации в Ядро, для обсуждения продолжительного прорыва. Но эта поездка обернулась ещё большей проблемой, а точнее двумя.

Норд злился. События кругом накалялись и бурлили: участившиеся атаки сущностей, отсутствие диалога, а значит и помощи со стороны светлых, бедственное, почти военное положение жителей Периметра, рост недовольства среди его населения и опасность открытого столкновения. Давление в закрытом Пределе вот-вот достигнет критических показателей, а он, Норд, совершенно беспомощен. Более того, его прает, Гарн, его правая рука и самое доверенное лицо, возится с никак не желающими взрослеть сопляками.  Лишь одна искра, и весь Предел взлетит на воздух.

  - Ты же знаешь, что Лио оказался не «охотником», как мы полагали, а «ферратом»? – Продолжал подливать масла в огонь Гарн. – Если переводить наши понятия на систему светлых, «охотник» - «защитник», «феррат» - «источник», то и для девушки роли поменялись. Следуя аналогиям, она должна была из источника энергии превратиться в собирателя и стать «ферартом», а теперь ей предстоит с нуля научится пулять чёрные сгустки в движущиеся объекты.