За пределами

Глава 7

Девушка чувствовала себя одиноко и паршиво. Гримаса отвращения на лице брата не выходила из головы. Когда они виделись в последний раз? – Ещё там, в башне? Мирра потеряла счёт времени.

На тренировках с Гарном, где Лио не появлялся, тьма проявлялась пятнами, точно грязь. Девушке хотелось смыть это налёт с себя, проснуться, но всякий раз, открывая утром глаза, она оказывалась не своей тёплой и светлой комнате, в Ядре, а в холодной и каменной одиночной камере.

Мирре претило обращаться к тёмному искусству, она думала, что что таким образом ещё больше теряла себя и ещё дальше отдалялась от брата. Из-за подобного настроя все тренировки изнуряли и не приносили никаких результатов. Однако прает вожака был бескомпромиссен и терпелив, начав с самых азов.

Сначала девушка сторонилась его, даже боялась, ведь будучи сосредоточенным на деле чужаком, он напоминал хладнокровного убийцу с пустыми серыми глазами, пластиковая маска лица которого не давала трещин даже тогда, когда девушка делала что-то неверно. Вместо гнева Гарн заставлял девушку расплачиваться дополнительными многочасовыми тренировками, где оттачивал жесты своей ученицы, выверял ход каждой тёмной черты в воздухе под её пальцами, чтобы в дальнейшем те наполнились энергией «феррата». Ещё одной особенностью учителя было то, что он мог несколько дней молчать и наблюдать за девушкой, за её изнурительными попытками сделать что-либо и только потом указать на ошибку.  Мирра не понимала, почему в Ядре весь ужас в отношении тёмных приравнивали к вожаку, ведь куда страшнее и безжалостнее его тень.

Время потеряло свой счёт, дни слились воедино, а дворец окончательно обратился тюрьмой, с ночным небом, выкрашенным в красный. Девушка слабела. То ли от тоски, то ли от того, что тьма забирала последние силы, а интервалы между тренировками не позволяли энергии восстанавливаться. Мирре было тяжело заниматься, ходить, есть и порой даже дышать. Как акт протеста, девушка решила никому ничего не рассказывать.

Состояние ухудшалось с каждой тренировкой. И на очередной из них ноги девушки отказали, Мирра упала. Живот скрутило, по телу забил озноб, перед глазами – мерцающая пелена. Тело проваливалось сквозь пол в вязкую топь. Мирра выставила руки вперёд, словно пловец, жадно хватая ртом воздух, пытаясь выбраться, но её уволакивало вглубь. В висках застучало давление, резкий писк проткнул слух. Мирра хотела кричать, но вместо этого начала захлёбываться собственными рвотными массами. Неужели умирать так больно?

Кто-то схватил девушку за руки. Это брат?

Лаурель парил в лучах света. Он был ещё ребёнком - воспоминанием детства. Мирра потянулась к нему. Её руки оказались совсем маленькими, детскими. Стало так тепло и хорошо.

Веря в реальность происходящего, Мирра начала играть с братом. Она резвилась на яркой зелёной траве в лучах летнего солнца, когда воздух, будучи раскалённым от жаркого дня, начинает понемногу остывать. Хотелось остановить момент, затеряться во времени. Внезапно угол обзора изменился, и девушка уже смотрела на происходящее со стороны. Она почувствовала на щеках горячие потоки – слёзы счастья и горечи. Неужели то чудесное время больше никогда не настанет? Мирра навсегда задержалась в бы этом беззаботном мире, но неведомая сила потянула её назад, прочь от столь приятных воспоминаний.

Девушка очнулась. Она лежала на кровати внутри тёмного кокона. Немного присмотревшись, Мирра поняла, что стены кокона – это тканевые перегородки, прикреплённые по квадрату над койкой. Несмотря на то, что тело ломило, о каждую его часть разбивались волны боли, девушка встала, чтобы выглянуть наружу. Больничное крыло, где она была, явно, неединственным больным. Внезапным шум заставил девушку вернуться в кровать и замереть.

 - Аккуратнее, аккуратнее! – Слышался взволнованный женский голос. – Давайте сюда.

Шум и топот приближались, рядом заскрипела кровать.

 - Ничего, сейчас, сейчас, потерпи дорогой, - продолжала причитать женщина. Послышались стоны, и женщина принялась убаюкивать кого-то ещё сильнее. – Ничего, всё заживёт! Какой ты молодец!  Сейчас, дорогой, сейчас, немного потерпи. Вот, вот! Какой хороший!

Мирра лежала и боялась пошевелиться. Послышались ещё шаги, кто-то пришёл следом за источником шума. От быстроты ходьбы заколыхались занавески.

 - Как он? – Мужской голос показался знакомым.

 В ответ звучала тишина.

Зашедший мужчина цокнул, глубоко вздохнул и шаркнул ногой. Он тихо выругался и направился к девушке. Мирра от страха со всей силы зажмурила глаза, только бы её не обнаружили.

 - Что с девчонкой? – Голос открыл занавеску.

 Женщина поспешила к вопрошающему.

 - Истощение, как физическое, так и эмоциональное, - её голос чуть дрогнул, женщина заволновалась.

Мирра нутром чувствовала, как два взгляда исследуют её с ног до головы. Дышать в обычном темпе было невыносимо трудно. Мирре казалось, что она выдыхала слишком громко, но задержка дыхания выдавало бы её нахождение в сознании ещё сильнее.

 - Вожак, - после осмотра продолжила женщина, тихо и неразборчиво, - учитывая, с какой скоростью к нам поступают раненные, думаю, девушку можно повести в её комнату…

 - Нет, - Норд ещё раз окинул взглядом лежащую перед ним девушку. – Пусть побудет здесь. Сообщайте мне о любых изменениях состояния.

 Женщина согласилась и вернулась к первому пострадавшему. Вожак постоял ещё пару минут и ушёл прочь.

Мирра лежала неподвижно до тех пор, пока рядом все звуки окончательно не утихли. Переждав ещё немного, девушка осмелилась на движения. Она боялась, что вот-вот будет обнаруженной, что за занавеской кто-то стоит в ожидании. Крадучись, девушка выглянула наружу: больничное крыло пустовало. Мысли закрутились. А что, если? Но Мирра резко отпрыгнула обратно к кровати. Попробовать бежать или… Вон он – путь в свободе. Девушка топталась на месте. В голове бушевали сомнения.

Донеслись стоны с соседней кровати. Мирра притихла и резко повернула голову к источнику звуков. Не осознавая действий, девушка направилась в ту сторону, руки автоматически одёрнули соседнюю занавеску. Зрелище шокировало её. Она отпрянула назад, упав на пол. То, что находилось на соседней кровати, язык не поворачивался назвать человеком: это была смесь бинтов и крови. Руки и ноги изогнуты в неестественных позициях. Только стоны, указывали на местонахождение головы. Но самое страшное, размер тела кричал, что лежащий на кровати был подростком.