За северным ветром

Глава первая. «Волот».

Мальчик шёл по тропе, зажимая рану рукой, но кровь сочилась сквозь пальцы, падая тяжелыми каплями на пыль и дорожные камни. А чуть позади, отставая на несколько шагов, за ним крался могучий лесной зверь. Но страха мальчик не ощущал, он всё так же шагал по тропе, давно поросшей травой. Зверь, почуяв кровь, приготовился к прыжку, но что-то заставляло его выжидать в нерешительности. Вот она – добыча, беззащитная, ослабленная, еще шаг, полшага, и жертва не сможет шевельнуться, сдвинуться с места. И все же умный и опытный зверь останавливался. Мальчик, озираясь, вытащил нож из ножен на кожаном поясе. Зверь бесшумно обогнул дерево слева и вдруг, почуяв что-то, отпрянул, развернулся и исчез в подлеске. Мальчик, обессилев, повалился на землю и, теряя сознание, почувствовал, как кто-то медленно приблизился к нему.
Когда мальчик очнулся, он увидел, что лежит на огромном ложе, застеленном покрывалами. В помещении царил полумрак, в очаге еле теплились угли. Он осмотрелся вокруг, глядя на огромный стол с разной снедью. Дверь отворилась, и через порог шагнул не просто высокий человек, а настоящий великан.
Он с улыбкой подошёл к мальчику, и положил свою длань, огромную, как лопата, ему на лоб.
- Очнулся, малец? – пророкотал великан и, заметив, что паренёк пытается увернуться от его тяжелой руки, усмехнулся. – Не бойся, не обижу. Не смотри, что я тебя чуть побольше. Ну, как ты? Рана затянулась?
Рука мальчика метнулась к боку, но там не было даже шрама. Он принялся благодарить великана, от волнения невнятно выговаривая слова, но тот отмахнулся:
- Невелика тут моя заслуга, рана пустячная. – И замолк, глядя на паренька, словно выжидая чего-то, а потом произнес:
- Ты ведь шел именно ко мне, малыш, не так ли? Я почувствовал это, еще до того, как увидел тебя. Ты принес мне весть? И кто тебя ранил?
Отрок, немного оправившись, важно выпрямился и торжественно вымолвил:
- Я иду из самого Сияющего города к тебе, великий Ратинбор!
Великан внимательно поглядел на мальчика. Взгляд его синих глаз пронизывал насквозь.
- Ко мне? Для чего?
- Война! – воскликнул гонец. – Сияющему городу объявили войну! Наш благородный царь Демир, да хранит его великое Солнце, призывает тебя, моля о помощи!
Ратинбор прислонился спиной к каменной стене, помолчал, глядя на мальчика, а потом тихо спросил:
- Как тебя зовут, гонец?
- Оленёнком кличут!
- За быстрые ноги? – улыбнулся великан.
- Ага! – кивнул Оленёнок и гордо добавил. – Я из всех царских гонцов самый быстрый.
- Ты, Оленёнок, вот что скажи своему царю. Я уж своё отвоевал, и он это знает. К тому же я ему не слуга.
- Но…. Нам же не справиться одним. Ты по-прежнему сильнее всех, кого я знаю.
- Откуда бы тебе знать меня, Оленёнок? Ты же меня никогда не видел? – От внимания Ратинбора не ушло то, что маленький гонец вдруг спрятал взгляд:
- Ну-ка поглядим, кто тут у нас?
Великан схватил упирающегося мальчугана за плечи и вдруг, быстро опрокинув его на пол, заставил перекувырнуться. На полу в белой рубахе, лежал босой седобородый старец. Он гневно посмотрел на великана, а Ратинбор громко расхохотался. Старик встал, потирая ударенный затылок, с досадой глядя на великана:
- Да что ж это такое! Поосторожней нельзя? Чуть весь дух из меня не вышиб!
- Прости, Вельдан, - ответил великан, продолжая смеяться. – Не знал, что это ты, дружище. Только догадывался. Если бы знал точно, то приложил бы так, чтоб ты навек запамятовал сюда дорогу.
- Хитер ты. Ничем тебя не обманешь, - Вельдан, все так же хмурясь, потихоньку поднялся с пола.
- Причем тут моя хитрость, волх? - пожал плечами великан. – Я все твои уловки наизусть выучил.
- Тебе бы только болтать, Ратинбор, - с досадой пробормотал старец, усаживаясь с великаном рядом.- Нам нужна твоя помощь. Твоя, и других волотов, твоих родичей.
- И не надейся. Я давно уже не воюю. А у сородичей свои междоусобицы. Им бы со своими распрями разобраться.
- Но неужели ты не понимаешь! – воскликнул Вельдан. – Мы все погибнем. Это ведь не свара между двумя племенами, не поделившими кусок земли. Даже мне, великому волхву, становится страшно при мысли о том, какая сила скоро пойдёт на нас.
- И слышать ничего не хочу. У нас своя жизнь, Вельдан. Посмотри, волшебник, что осталось от нашего величия, - повёл рукой великан. – Мы больше не те, кем были. Нас становится всё меньше. И к твоему сведению, мы не плодимся, как зайцы.
Старик замолчал, глядя куда-то далеко усталым взглядом. А потом сказал тихо:
- Тогда и вам не выжить. Поодиночке нас всех вырежут до последнего человека. Прощай, старый друг.
Старец неожиданно резво для своего возраста подпрыгнул, перевернулся в воздухе и обернулся черным вороном, каркнул и вылетел в открытую дверь.
С печалью посмотрел великан вслед улетающей птице и вдруг почувствовал легкое касание чужой мысли. Он вздохнул и вышел из своего дома и пошел по направлению к каменному сооружению, похожему на крепость, сложенную из громадных даже для великана серых глыб. Войдя внутрь, Ратинбор склонился в почтительном поклоне.
- Сын мой! Ты опять общался с человеком! И это после того, как я строго-настрого запретил тебе даже приближаться к ним. Ты знаешь, что ничего, кроме дикости и невежества, они не знают, к обучению почти не способны, - и невероятно высокого роста старик выпрямился на каменном троне, гневно глядя на понурившегося Ратинбора. – А ты! Ты готов ради них на все!
- Но, отец….
- Не перебивай меня! Мы – всего лишь горстка самых удачливых, - старик повел широкой дланью в правую сторону, и темные каменные стены осветились таинственным белым светом. На огромных плитах были высечены письмена и искусные изображения самых разных существ. – Мы храним историю, мы – хранители памяти. Варвары, ворвавшись сюда, под священные своды, разрушат, опоганят, надругаются над нашей верой, нашим прошлым. Ты этого хочешь?
- Нет, отец, - промолвил Ратинбор, отчаянно краснея. – Я давно уже не общаюсь с людьми. Тот, кто приходил ко мне сегодня, обманом проник в мой кров. Но я не согласен с тем, что все они дикие и невежественные. Мне кажется, они могли бы многое понять….
- Понять? Понять?! – взревел старик, ударив кулаком по подлокотнику трона. Стены загудели, как от мощного удара. – Да они только и делают, что дерутся друг с другом, грызутся из-за куска земли или еды.
- Им трудно жить. И они еще слишком юные. А потом, отец, разве мы не воевали? И разве не из-за этого погибли наши праотцы….
- Уходи. Ты ничего не понял. И теперь уже вряд ли поймешь.
Ратинбор в растерянности посмотрел на поникшего отца и вздрогнул, встретив его горький взгляд. Ничего не говоря, он вышел из святилища с поникшей головой.