За зелёной звездой

Размер шрифта: - +

Пролог

  Ступив на новую землю, Фита не жалела о Неотоне. Воспоминания о нём омрачались горечью недавней потери. Она хотела верить, что новый дом примет их. Уступая место другим, тем кто появлялся следом, она прижималась к матери, а та не замечала даже камней и цветов под ногами. Фита боялась что душа матери рассыпалась, и вместо неё навеки осталась молчаливая тень. Страхи Фиты не оправдались, но путь к исцелению оказался слишком долог, а воссоединение — чересчур болезненным. 

      Но тогда ещё никто из них не предполагал о расставании. Всё плохое оставалось в прошлом, когда она в первый раз засыпала под сияющим переливами зелени и пурпура небом нового мира. Фита и не представляла, что проснётся до зари. Стрелки двигались в часах, а рассвет не наступил ни на следующий день, ни через неделю. И это казалось настоящим чудом, пусть его и спешили объяснить взрослые чародеи. Фите не исполнилось и двенадцати, когда они оказалась на Северном Континенте, а наставник с трудом выкраивал время для её обучения.

      Пришельцы быстро привыкли к Планете, а Планета к ним. Пусть сначала волшебникам и показалось, что они и лишились магических сил, но это оказалось не так. А Фита была единственной, кто сумел тогда понять, что требуют жившие в той долине маленькие светящиеся женщины со стрекозьими крыльями. И даже ныне она была из тех немногих понимающих их язык.

      Феи любили поговорить, и не только о ежедневных мелочах, но и рассказывать сказки и легенды. Одни не гнушались и подслушанных баек спрайтов или даже драконов. В ответ Фита делилась успехами в магических исследованиях. Бытовые беседы незаметно перетекали в рассуждения о трудных временах, сменяющих друг друга в ожидании всеобщего благоденствия. А слушать и наблюдать Фита любила с раннего детства.

      Легенды опутывали северные земли так же, как и великая Жемчужная река, несущая тепло всему материку даже долгой Ночью. Неотоняне почти не говорили о мире, который им пришлось покинуть, будто боялись этих воспоминаний. У каждого своя дорога преодоления, но иногда сложно вспомнить начало долгого пути. И не всем это по душе.

      Став старше, Фита пересказывала истории Неотона и Планеты, ставшей для пришельцев новым домом, самым младшим своим ученикам. У неё уже был в этом большой опыт, когда появилась сестра, а потом и вторая. Хотя Данна не особо любила сказки, одна из историй запала ей в душу. Тогда и Фита предположить не могла, насколько правдивой окажется эта.

      Раньше во время полярного дня в Жемчужной стране снег выпадал нечасто. И благодаря Жемчужной реке, паутиной оплетающей почти весь Северный континент, даже в тёмное время года температура опускалась не намного ниже точки замерзания обычной воды. А летом и вовсе было тепло, и снег, если выпадал, быстро таял. Но с тех пор, как царевна Данна стала владычицей Южного континента, в начале последней трети каждого месяца она насылала на Жемчужный Замок настоящую снежную бурю. Впрочем, это было всего лишь весточкой для родных, ведь на остальную территорию даже в пределах Жемчужной страны, своё колдовство Данна никогда не распространяла, а для могущественных волшебников, которые обитали в этом грандиозном сооружении, никакая метель не могла считаться неудобством.

      А ведь не так уж давно Данна нашла прозрачный кристалл, в котором драконы-оборотни признали осколок меча Ледяного Великана. Согласно легенде, которую рассказала Фита, удар этого клинка и создал когда-то бездонную пропасть Каньона. Когда предмет попал в руки Данны, он стал её частью, наделив возможностью превращаться в настоящего ледяного дракона. Однако вместе с этим у неё появилась потребность в холоде, причём в таком, которого было не найти на Северном континенте. И потому она отправилась на противоположный полюс, где жили её новые сородичи.

      Фита была из тех волшебниц, что действуют осторожно и личному опыту предпочитают наблюдение. Но слишком много было неразгаданных тайн вокруг, чтобы она осталась не у дел.

      Свои тайны хранил и сам Жемчужный Замок, сердце Жемчужной страны и Жемчужного города. Он был огромен — все шестнадцать его башен возвышались над столицей и виделись далеко за её пределами. Он сверкал, подобно первому снегу в лучах солнца, а в тёмное время мог светить, подобно лунам, которых не видели на этом небосводе.

      Фариде не было и трёх лет, когда Данна ушла. Покинутые покои еще год покрывала корка сверкающего и нетающего льда. До тех пор, пока на Южном континенте не прошла коронация и новообращённая ледяная драконица не заняла престол Сердца Зимы. Фита объяснила, что именно благодаря особенностям мировоззрения и воспитания, а также полному слиянию с сущностью осколка ледяного меча их прародителя дочь пришельцев и удостоилась такой чести.

      Поэтому Фарида плохо знала её. Зато хвостиком ходила за самой старшей из трёх сестёр, а та была всегда доброжелательна к ней. Фите нравилось отвечать на различные вопросы девочки, рассказывать сказки, учить читать и писать. А Фарида замечала радость родителей, когда они смотрели на проводящих время вместе сестёр. Они были совершенно не похожи.

      Когда Фарида была младше, она не сомневалась, что старшая сестра знает всё на свете. Но даже по прошествии многих лет мнение о Фите не сильно изменилось. Фарида была полностью уверена, если о каких-то явлениях становилось известно, Фита об этом не только узнавала сама, но и могла доступно объяснить.

      А ещё Фита помнила родителей матери: их бабушку, от которой, как все говорили, Фариде досталась внешность, и дедушку, благодаря которому ей доступна магия стихий. Декарус Лироне умер в небывалом для чистокровного рина возрасте трёхсот восьмидесяти семи лет, всего за пару лет до рождения Фариды. До этого он обучал элементалистов, среди которых была Данна и будущий тогда наставник Фариды. После смерти дедушки бабушка, вечно юная Терали, ушла к Жемчужной реке, и больше никто её не видел.

      Фарида с большим сомнением воспринимала то восхищение, с которым при ней вспоминали Терали, и постоянные разговоры о сходстве с ней. Ей казалось, что они нарочно так говорят, чтобы она не переживала, что никогда не будет истинным воплощением красоты и изящества, каким видела старшую царевну.

      — А ты в кого пошла? — спросила когда-то Фарида у Фиты.

      Не то, чтобы Фариду сильно волновал этот вопрос, но один только вид склонившейся над книгой сестры вгонял в сон. Возможно потому девочка и не любила книги, что те поглощали большую часть свободного времени Фиты. Другую же часть Фарида отвоёвывала у фей и работ учеников-чародеев.

      — Ну… У меня глаза мамины, — ответила Фита, а потом со смехом продолжила: — Да кого у нас только в родне не было…

      Если светло-карий цвет глаз Фите действительно достался от Лонсии, то как объяснить лёгкие волосы цвета белого мёда? Впрочем, и Фита и мать упоминали, что боги-хранители Неотона, Риллина, бабушка отца, и Тогрен, дед матери, были белокуры.

      Кроме книг и всевозможных растений, у Фиты в комнатах жили феи. Маленькие сильфиды со стрекозьими крыльями всё время что-то напевали. Фита как-то пыталась научить Фариду их языку, но затея эта с треском провалилась. Однако феи перестали прятаться при виде девочки, а два дня назад она совершенно случайно получила от них красивую жемчужину, из которой Фарида сделала кулон.

      В последнее время с Фитой Фарида, сколько ни пыталась исправить ситуацию, виделась только за ужином, когда семья собиралась за круглым столом. Накануне была затронута тема, давно волнующая не только царскую семью, но многих подданных.

      — Какие вести из Янтарной страны? — спросила Фита.

      Этот вопрос на памяти Фариды задавался не впервые. Но всё же достаточно редко. Он разнообразил обычный спор отца и сестры о каких-нибудь чародейских или заклинательских мелочах.

      — До сих пор молчание, — ответила мать.

      — Я сомневаюсь, что они вообще пожелают выйти на контакт, — нахмурился отец. — Если бы я их не видел, не поверил бы в их существование.

      Несмотря на то, что торговые отношения с Янтарной страной насчитывали уже почти три столетия, было совершенно непонятно, кто ей управляет. Торговые гильдии заботились лишь о своём процветании, а в городах кипела жизнь. Известно, что и гильдии, и граждане платили небольшой налог, но вот кому, никто не мог сказать.

      Фарида бывала в Янтарной стране, но так как отец использовал телепортацию, им не приходилось выходить на улицу. Но по многочисленным разговорам ей было известно, что основное население Янтарной страны составляли спрайты, создания похожие на эльфов, но ростом не выше ребёнка двух лет от роду. Выходцы с Неотона, если и попадали туда, редко оставались жить в Янтарной стране, переселяясь в Жемчужную страну и земли более дальние.

      Именно неотоняне, в том числе отец Фариды, триста лет тому назад основали Жемчужную страну, отреставрировали древние развалины Жемчужного Замка. По словам отца, не выглядела старой, а то, что некоторые башни были будто срезаны, только добавляло этому месту загадочности. Вокруг замка не осталось и намёка на другие строения, и не было никаких следов тех, кто жил здесь раньше.

      Башня, в которой они жили, снаружи осталась такой же, какой неотоняне её увидели изначально. На стене зала, в котором их семья собиралась по вечерам, барельефом выступала какая-то надпись. Но не исключено, что это был только декоративный орнамент. Но одно выяснили точно: магии в нём нет.

      Фарида замечала, что мать иногда подолгу глядит на ту самую стену, будто надеялась, что тайна, заключённая в ней, выйдет на свободу. Но белый сверкающий камень стены оставался равнодушно нем.



Тина Вардалин

Отредактировано: 02.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться