За зелёной звездой

Размер шрифта: - +

Глава вторая. Неприемлимое

 Яркую вспышку сменила темнота, окрашенная ползущими вниз жёлтыми пятнами, и Фарида испугалась, решив, что ослепла. Но потом перед глазами замерцал зелёный огонёк, и девочка, перевела дыхание и заморгала, стряхивая выступившие слёзы.

      Когда зрение восстановилось, она поняла, что находится в подземелье, оттого не было дневного света, льющегося из высоких и широких окон. Свисающие с потолка сталактиты, озаренные мягким молочным сиянием реки, были похожи на далёкие горы, такими, какими можно увидеть с высоты.

      «Фита, — вспыхивала и гасла мысль в голове у девочки, — бросила в меня нож?»

      Нет, не хотела же сестра её убить. Кто-то был у неё за спиной? Та женщина-демон? Или кто-то другой, подобный ей. Но Фита промахнулась, и нож угодил бы в девочку, если б не свет, перенёсший её в это место.

      Фарида приложила руку к груди, сжав в кулаке серебристую петельку на золотой цепочке. Это всё, что осталось от кулона, ведь подаренная феями жемчужина исчезла.

      — Это было твоё свойство, — спросила девочка, — переместить меня сюда, к истоку Жемчужной реки?

      Фарида не смогла бы объяснить, почему вдруг так решила, ведь слова сложились сами собой.

      «Почти у истока», — поправила она себя.

      Это не фонтанирующий родник, а река, пусть неширокая, всего лишь ручей, но начала её видно не было. К тому же, если бы девочка была у истока, то бы видела над собой круг неба. Всё же гора Элатем представляла собой вулкан, нижняя часть которого была залита пробкой давным-давно застывшей магмы. Ни мать, ни отец, ни учителя не могли объяснить девочке, почему Жемчужный Родник бьёт из центра вулкана, пробиваясь через толщи породы, и, скапливаясь в озеро, вытекает из него крупным ручьём.

      Фита рассказывала легенду, что когда-то Жемчужный Родник оживлял берега другого мира, но люди научились использовать его чудесную воду в корыстных целях, а источнику, обладающему сознанием и волей, это не понравилось, и он ушёл под землю. Сам ли он открыл ход в этот мир или нет, но он нашёл путь к потухшему вулкану, расположенному в самой северной точке Планеты.

      Знала ли Фита о магии жемчужины? Наверняка знала, недаром же понимала язык сильфов. Но почему не сказала об этом Фариде? Не думала, что это знание им пригодится?

      — И что теперь делать? — спросила девочка вслух. — Ждать Фиту, пока она откроет за мной портал?

      А сделает ли это Фита, после того, что произошло? Ведь она, должно быть, не знает, жива ли сестра. И в состоянии ли будет?

      Перед её мысленным взором предстали родители, но не те безглазые трупы с удалёнными через отверстие в животе внутренностями, а живые люди, родные, с ясными глазами, светло-карими у матери и прозрачно-голубыми у отца. Они улыбались, обнимали младшую дочь и что-то говорили без слов, вернее, беззвучно, но она не умела читать по губам.

      Ладони девочки похолодели, а внутри, казалось, образовалась такая же пустота. Фарида даже посмотрела вниз, будто хотела убедиться, что в ней всё же нет такой жуткой дыры.

      Девочка припомнила, что не видела никаких демонов до того, как привела сестру, и поселились в душе неясные тревога и чувство вины.

      — Из-за меня она тоже попала в ловушку! — прошептала Фарида, обняв ноги и положив лицо на колени.

       Глаза до боли щипало, но слёзы так и не пролились, будто все высохли. Жива ли была Фита, или нет, оставаться на месте Фарида больше не могла.

      С тяжёлым сердцем она приблизилась к воде. Берег представлял собой ровную, будто рукотворную ступеньку, и чтоб коснуться поверхности реки для определения направления течения, ей пришлось лечь на землю и опустить руку. Живое тепло передалось кончикам пальцев от сияющей мягким белым светом жидкости, и окутало, придав сил и уверенности.

      Поднявшись на ноги, Фарида призвала духа-огонька и, пустив его перед собой, двинулась вдоль ровного берега. Своды пещеры делились на залы с арками, под которыми и пробегала река. К счастью для девочки, по обоим берегам под аркой мог пройти без опасений свалиться в воду даже сказочный великан.

      От мыслей о возможных чудовищах девочка поёжилась, всё же Элатем был чересчур благодатным местом, чтобы в нём никто не поселился. Но справиться с парой-тройкой даже таких крупных созданий, как огры, белые медведи или снежные люди, элементалистке, тем более такой злой, как она сейчас, было вполне по силам. Другое дело, если это будет кто-то не очень большой и не очень шумный. У Фариды даже возникла мысль отозвать «маячок», но она всё же рассудила, что в случае чего с элементалем будет значительно проще и быстрее собирать и преобразовывать энергию.

      Но подземные залы, к некоторому разочарованию девочки, были пустынны.

      — Все дороги от Элатема ведут на юг, — торжественно произнесла Фарида. — Туда мне и надо!

      Огонёк, летевший впереди, вновь одобрительно мигнул зелёным.

      — Странный ты какой-то сегодня, — нахмурилась девочка. — Знать бы, зеленый свет — это хорошо или плохо?

      Фарида не могла вспомнить, говорил ли Косфи, её наставник об изменении цвета элементаля, но припоминала, что жёлтый огонь не есть хорошо. Впрочем, долго рассуждать об этом ей не пришлось, не обращая внимания на мелкие камешки под босыми ногами, она бросилась к белому сиянию выхода на поверхность.

      В свете солнца сверкал иней на каменистых склонах, а внизу зеленел и серебрился лес. Фарида, забравшись на крупный камень, взглянула сверху на бурлящий и пенящийся водопад, заодно приглядывая более пологий склон.

      Платье Фариды было прекрасной одеждой для тёплых помещений Жемчужного Замка, но для прохладного лета Северного континента следовало бы накинуть что-то поверх. Да и без башмаков девочка то и дело перепрыгивала с одной ноги на другую.

      Ветер давался Фариде куда хуже, чем огонь и вода, но спускаться по крутому склону, совсем не прибегая к его помощи, она побоялась. Бег её больше напоминал прыжки лягушки, высокие и длинные. Оттого, когда в миг очередного приземления перед ней возникла долговязая фигура, закутанная в чёрный плащ с низко опущенным капюшоном, Фарида не успела остановить своё движение и налетела прямиком на неё. Та тоже, похоже, не могла похвастаться хорошей реакцией, оттого, влекомая неожиданно свалившимся грузом, покатилась вниз готовой по мелким камешкам, подобно саням.

      Если нечаянная жертва, капюшон которой сполз ко лбу, и издала какие-то звуки, то услышать их девочка не могла из-за шума в ушах и колотящегося, как у воробья, сердца. Она убеждала себя не пугаться, а сосредоточить своё внимание на контроле стихии ветра. Как только движение сошло на нет, Фарида подскочила, и что было сил полетела к спасительной кромке леса, так как в этот миг ничего не жаждала так сильно, как оказаться в каком-нибудь далёком и никому не известном месте.

      Она даже не заметила, что проскочила под скрюченными когтями отбросившего на неё тень крылатого существа. Создание пронзительно вскрикнуло, а дальше был лишь шум ветра в ушах. Фарида старалась не думать, что это было и что бы оно значило, рассудив что жизнь вокруг неё не крутится. Просто досадное недоразумение. Случайность, способная напугать, но не приносящая настоящего вреда.

      Лес будто приглушил все звуки, и, мчась между деревьев, Фарида пыталась выбросить из головы навязчивый вопрос, на который совсем не хотела знать ответ. Настоящий, пусть и посеребрённый, череп это был или маска? Впечатление от подобной дыму тьмы, выглядывающей из щелей между челюстями, дыры на месте носа и пустых глазниц на время потеснило образы безглазых лиц родных людей. Фарида сосем не хотела попадать в разборки между чёрными магами и надеялась, что тот, того она наверняка случайно обидела ненароком, её не запомнил.

      — Я не специально, простите, — повторяла она вслух на всякий случай.

      Не то, что бы она особо рассчитывала на доброту незнакомца, но с другой стороны, почему бы и нет?

      А облачная пелена становилась всё гуще, ведь недаром лес Северного континента в народе назывался Туманным, а на картах и вовсе значился как «Лес Вечного Тумана». Гуще всего пелена была в местах, где Жемчужная сливалась с Прозрачной, Хрустальной и Стеклянной.

      В лесу было, пусть плохо видно, но зато тепло, и земля, покрытая зелёным мхом, напоминала пушистый ковёр. Теперь, когда не нужно было контролировать требующий большого сосредоточения ветер, Фарида почувствовала, как огнём горят стопы, да и смертельная усталость давала о себе знать. Потому Фарида прилегла в корнях старого дерева и, сжавшись в комочек, провалилась в глубокой сон без сновидений.

      Бурлящий водопад, который порожисто спускался со склона вулкана Элатем, нельзя было причислить к самым большим на планете, однако для народов Северного континента, где горы были лишь посредине, на севере, он казался таковым. Но зато на всех пяти континентах не нашлось бы реки столь разветвлённой, стремящейся во все стороны.

      С высоты можно было увидеть, что разделяется Жемчужная река всякий раз на два рукава, к которым подходят притоки рек и ручьёв. Лежащие на Лесе Вечного Тумана мохнатые облака не давали как следует разглядеть всю картину, но первая точка разделения располагалась недалеко от того места, где уснула Фарида. Оттуда часть реки направлялась в сторону Жемчужной страны.

      Белый туман надёжно хранил летний лес от теней, превращая мощные силуэты даже самых близких древних деревьев в серебристо-серые призраки самих себя, но звери и птицы, обитавшие в Туманном лесу, были прекрасно приспособлены к его условиям.

      На нос девочке упала капля смолы, и лёгкий, словно птичий пух, остаточный сон испуганно слетел. Распахнув глаза, Фарида увидела перед своим лицом внимательно её разглядывающую чёрную птицу с большим изогнутым клювом. Девочка села, прислонившись спиной к шершавому стволу, и осипшим со сна голосом заявила:

      — Даже не думай клевать мои глаза, я ведь живая ещё!

      Фарида не особо разбиралась в пернатых, но про воронов кое-что знала. Птица издала звук, в котором подозревавшей наличие у животных вполне человеческого разума девочке послышалось негодование.

      — Очень смешно, — надувшись, пробурчала она и поднялась на ноги, а потом, оглядевшись, растерянно спросила: — С какой стороны Элатем?

      Ворон сделал несколько несколько прыгающих шагов, после чего по дуге порхнул на нижнюю ветвь и теперь смотрел на неё не только свысока, но, казалось, ещё и с укоризной.

      — Ну и лети! — махнула рукой Фарида, глубоко разочарованная нежеланием птицы ей помогать.

      И в этот миг Фарида услышала треск сухой ветки под чьей-то ногой и, вздрагивая, неосознанно создала в той стороне сгусток энергии. Громкий и раскатистый голос ворона перекрыл на мгновение жуткий крик охваченного пламенем человека, силуэт которого только-только проступил сквозь густой туман.

      Испугавшись содеянного, Фарида со всех ног бросилась прочь, уже не видя, как вдруг вспыхнувший человек катался по земле, пытаясь сбить в пламя, но сделать этого не мог, так как горела не только одежда. Но далеко она убежать не успела, запнувшись о выступающий из земли корень, и упала, вгоняя в ладони и локти мелкую крошку каменистой почвы.

      Из бирюзовых глаз Фариды выступили слёзы боли и досады, но вдруг стихший крик заставил её опомниться. Поднимаясь на ноги, она даже не обратила внимания, что во взрытой земле нет никакого древесного корня.

      Фарида вдыхала с каждым шагом становившийся всё более отчётливым запах горелого мяса.

      Обгоревшее до черноты тело всё ещё вздрагивало, шевеля открытым ртом в безмолвном крике и подёргивая костлявыми конечностями, но спустя несколько мгновений замерло. Побелевшие зрачки мертвеца слепо глядели вверх, где шелестели на ветру верхушки призрачных деревьев.

      Фарида, зажав рот рукой, упала на колени. Она коснулась единственного, что не было изуродовано огнём — отставленного почти под прямым углом длинного заострённого серо-зелёного уха. Жертвой оказался гоблин, и Фарида с нахлынувшим ужасом подумала, что он вполне мог быть родственником или знакомым мастера Косфи, её наставника в магии огня.

      — Почему? — тихо спросила она. — Почему получилось так сильно? Я не хотела…

      Ворон крикнул, и Фарида, замолчав и повернувшись, подняла глаза на него. Птица, казалось, не сводила с неё полного укора взгляда.

      Возможно, человек пытался сбить огонь, но у него не было никаких шансов, так так возгорание не было поверхностным. Он просто вскипел изнутри. Боевая стихийная магия была довольно коварна, хотя чародеи считали этот вид чересчур диким, прямолинейным и предсказуемым. Никто не станет тратить силы и понапрасну жечь воздух, если огню положено целью другое топливо. И далеко не каждый, специализирующийся на защитных чарах волшебник мог подобрать барьер, способный остановить элементалиста. Впрочем, стихийная магия не относилось к тому, что не причиняет вред призывателю, потому стихийник должен был не забывать о собственной безопасности. В детстве Фарида носила серьги, ограничивающие применение магии, которые без повреждений их можно было надеть или снять только с помощью телепортации. Ходить без них ей позволялось только во время тренировок под надзором наставника, и лишь пять лет назад ей было позволено больше не носить эти серьги. Фарида считала, что в полной степени контролирует доступную ей силу, но то, что она воспользовалась ей практически неосознанно, из мимолётного страха, заставило её ужаснуться и усомниться в себе.

      Фарида вздохнула и постаралась отбросить лишние мысли. Обо всём этом она подумает, когда вернётся домой и поговорит с Косфи или, по крайней мере, с Фитой. Полное непонимание угнетало до такой степени, что все прочие чувства воспринимались лишь тупой болью. Фарида понимала, что если дать эмоциям волю, они поглотят её прямо здесь, и тогда не останется жизни и надежды на прояснение. Надо было идти хотя бы куда-нибудь.

      Невозможно было определить цвет истлевшей одежды, хотя заплечный мешок из бурой кожи, лежащий в нескольких шагах от тела, огонь почти не тронул. Когда Фарида ослабила стягивающий мешок шнурок, вверх взвилась белая пыль, которая вдруг засияла так ярко, что девочке пришлось зажмуриться и закрыть лицо ладонями. Но даже так перед глазами был красный фон.

      Лишь когда его сменила чернота, Фарида убрала руки. Опустевший мешок теперь валялся бесформенной шкуркой.

      «А ведь это тоже выгоревшая оболочка», — Фарида перевела взгляд на тело гоблина и заметила рядом с ним белеющий на фоне мха кругляшок.

      Подняв его, Фарида спустилась по пологому склону к воде и побрела по каменистому берегу белой реки. В тумане ей чудились силуэты гоблинов. Но не было слышно шагов, и когда девочка вглядывалась, то понимала, что это всего лишь одиночные кустарники и её разыгравшееся на фоне страха и возможно вины воображение.

      В голос заявляли о своём присутствии какие-то птицы, а Фарида испытывала внутреннее удовлетворение, что чёрный ворон остался там, а не стал преследовать. Казалось бы, с чего бы птице это делать? Но на мгновение девочке показалось, что так оно и будет. Уж слишком много странного и страшного произошло за один день. Или это уже другой день? Тогда было утро, не могла же она после спуска проспать весь день? Фарида осознала, что без часов совершенно не ориентируется во времени. Тем ни менее, силы покидали её так быстро, словно их вытягивала из неё неведомая сила. Фарида присела на один из трёх небольших валунов, внешне и внутренне сжимаясь в комочек. Перед ней бежала, подпрыгивая на камешках, похожая в этом месте на большую рогатку Жемчужная река.

      Девочка открыла ладонь и вновь взглянула на покрытую белым налётом монету. Налёт с неохотой стёрся подолом платья, и кругляш стал голубовато-прозрачным, белыми остались лишь шероховатое ребро и выдавленные по кругу угловатые символы. В детстве Фита оставляла ей записки написанные на тэринийском, но таким необычным шрифтом.

      — Сайринда, — вслух прочитала Фарида и вздрогнула, почувствовав, как шеи что-то коснулось и за шиворот закатилась ледяная капля.

      — Не дёргайся, — произнёс холодный женский голос. — Где Зунл?

      Фарида сжала кулак, из-за чего монета впилась к ней в ладонь, и воскликнула:

      — Не знаю, кто это!

      Однако, произнеся это, она догадалась, что речь идёт о сгоревшем гоблине. Мирное решение никак не приходила не приходило, но Фарида заставила себя успокоиться.

      — Ложь, — возразила женщина. — Знаешь.

      Шея онемела, и в голове у Фариды появлялись нехорошие мысли.

      — В первый раз слышу… — упрямо прошептала она.

      Она положила руки на землю и закрыла глаза, пытаясь при помощи ветра и земли выяснить то, что не может увидеть глазами.

      — Даже не думай пытаться колдовать, — предупредила женщина. — Хотя можешь попробовать, моё копьё с радостью примет угощение.

      Несмотря на холодный тон, последнее слово было выделено усмешкой. И Фариде такое изменение совсем не понравилось. Раздумывая о возможности бегства в таких условиях девочка вдавила в землю монету.

      «Зато теперь знаешь, чем тебя хотят проткнуть», — пришла в голову Фариды странная мысль.

      — Сайринда? — предположила Фарида.



Тина Вардалин

Отредактировано: 02.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться