За зелёной звездой

Размер шрифта: - +

Глава шестая. Чужие владения

      Было темно, лишь рыжий огонёк отражался от гладких, будто бы хрустальных, поверхностей. На Неотоне светлую богиню Энтив изображали держащей в одной руке фонарь, а другой рукой ведущей под уздцы рабочую лошадь. Статуи те были выполнены из белого мрамора, зачарованного таким образом, чтобы не желтеть даже под палящим солнцем.
В этот зал подолгу не проникало ни лучика дневного светила, да и далеко не на Неотоне находилось само место, но статуя богини занимала почётное место в середине зала, чуть в отдалении от других скульптур, стоящих по всему периметру помещения.

      И хоть, как и всё остальное, девушка с лошадью были выполнены из прозрачного льда, огонь, горящий в фонаре, был вполне настоящим. Он и играл на гранях главной и остальных скульптурных групп, связанной с различными эпизодами жизни Энтив.

      Немного людей бывало во владениях Ледяной Девы, но те, кому удалось походить по залам холодного прозрачного дворца, знали, что фигуры людей и животных присутствуют почти во всех его помещениях. И Энтив далеко не единственная из погибших богов-хранителей Веринтара, кого изобразила королева Данна, но именно в этом зале она, смотря на живой огонёк, проводила большую часть времени.

      И на этот раз Данна возникла здесь в сверкающем вьюжном круговороте. В рыжем свете заискрились маленькие серебряные снежинки на её одежде.

      — Ваше Величество, — тут же обратилось к ней до этого мгновения совершенно незаметное создание, казавшееся сделанным изо льда, но обладающее несвойственной для кристаллов пластичностью. Оно было похоже на человека, но будто растянутого по вертикали. — Ваш визит удался?

      — Вряд ли, учитывая обстоятельства, эти слова уместны, — отозвалась Данна.

      — Простите, госпожа, — начало исправляться существо. — Весь наш народ скорбит вместе с Вами. Но Вы сами упомянули, что ставите своей задачей не только прощание с телами родителей.

      — Да, это как раз было нетрудно, — Данна показала головой. — Ты представить себе не можешь, какая там сейчас суета… Лучше скажи, что произошло под землёй за эти долгие три дня.

      — Всех встревожила эта новость. Три дня только об этом и говорят. Некоторые даже уверены, что подобное может произойти и у нас!

      — Неудивительно. Мланерес с Малого континента связался со мной одним из первых, хотя Золотой Дракон редко вылезает из своего логова.

      — Даже у нас всё подземелье гудело. Каких только гипотез не строили…

      — Например? — полюбопытствовала Данна.

      — Сообщество оборотней завело старую песню, что во всём виноваты пришельцы, которые погубили свой мир, а теперь принялись за наш.

      — Так это мне уже на протяжении двадцати лет говорят. Трудно поверить, что именно они избрали меня.

      — Мы, полярные духи, ещё кое-что значим для них. И оборотни видят в Вас одну из нас, тем более, что родились Вы на Ану.

      — А другие версии?

      — А другие версии, вплоть до самых курьёзных, связаны с заговорами.

      Данна улыбнулась. Она вспомнила, как в первый год своего правления едва не сошла с ума, подозревая в каждом лазутчика со Странного континента, про который разумные обитатели Южного рассказывали с суеверным ужасом. К счастью, здравый смысл взял верх. Кому, кроме созданий холода, нужна ледяная бесплодная земля?

      — Госпожа, телепорт!

      — Кто же это? — спросила она.

      Полярный дух задумался и ответил:

      — Что-то мешает разглядеть, заставляет скользить мимо.

      — Что ж, пойду встречу невидимку… — вздохнула Данна.
 

***

 

      Под южным звёздным небом, озарённым всполохами полярного сияния от горизонта до горизонта, раскинулась снежная равнина. Много дней пришлось бы идти путнику, прежде чем он смог бы достичь какого-либо селения. И даже тогда далеко не у каждого повернулся бы язык назвать так гнездовье ледяных драконов.

      Каменный зал, ставший основой для ледяного дворца, назывался Южным Телепортом. Он являлся одним из самых больших на планете древних сооружений такого рода, поэтому о его назначении, как и о происхождении, можно было только гадать. Светлый камень по замыслу создателя дворца был покрыт и дополнен слоями прозрачного и белого льда, что было не только архитектурным, но и декоративным решением, ведь получался в итоге причудливый узор из утопающих будто в чистейшем хрустале шаров и спиралей. На полу такой же спиралью была начертана снежинка. И вот у стены из одного из шести лучей фигуры в сводчатый потолок ударила молния, на миг выводя зал почти из полной темноты.

      А в следующее мгновение там можно было увидеть силуэт очень высокого человека в чёрном одеянии с капюшоном, который, тяжело опираясь на посох, побрёл в сторону створчатой узорной двери, ведущей в большой, уже полностью прозрачный зал.

      Врата отворились, стоило к ним приблизиться, и захлопнулись за спиной. Белый зал был заполнен скульптурами из застывшей кристально-чистой воды. Перед путником предстала сцена охоты. Стая волков гнала оленя. Большие ветвистые рога касались листвы молодых деревьев.

      Опираясь на увитый лозой посох, странник прошёл под арками, созданными переплетением крон вековых дубов. Из-за некоторых стволов выглядывали любопытные мордочки оленят, а в корнях одного из деревьев-исполинов притаилось целое заячье семейство. На такой же прозрачной, выступающей из стены скале восседал лев, а снизу на него глядели львицы и львята. Чуть в стороне он заметил склонившегося над поверженной косулей и обнажившего острые клыки леопарда. Пятна-кольца представляли собой небольшие углубления на поверхности льда, и незваный гость, опираясь на посох, нагнулся, коснувшись закованными в латную перчатку пальцами одного из них.

      — Нравится? — женский голос разнёсся по ледяному залу, многократно отражаясь от поверхностей.

      Он поднял голову к высоким сводам, но взгляд его был скрыт густыми чёрными тенями в глазницах зеркального черепа. Потолок шестью гранями уходил вверх, соединяясь в высшей точке.

      — Да, — прозвучало в ответ что-то, больше похожее на тихий скрип, чем на человеческую речь. — Но жизни здесь не вынес даже я.

      — Жизнь? — в хрустальном голосе послышалась то ли усмешка, то ли просто сомнение.

      — Прозябание, — легко согласился колдун. — Но такое безумие не по мне.

      — Безумие? — Голос стал более звонким и более твёрдым. — Говорящая мумия смеет меня в чём-то упрекать?

      — Да разве ж это упрёк? — Он издал непонятный шелест, в котором можно было угадать сдавленный смех.

      Данна появилась напротив, спокойно и несколько надменно глядя на него прозрачно-голубыми глазами снизу вверх.

      — Кто бы ты ни был и что бы ни искал в моих владениях, чёрный маг, но сила твоя здесь бесполезна.

      Одежды, что могли показаться чересчур лёгкими для ледяного дворца, при этом делали фигуру девушки призрачной, оставляя положенную материальность лишь голове, увенчанной серебристо-белой диадемой с крупным бриллиантом во лбу, изящной шее, линии ключиц и кистям рук.

      — Ни моя сила, ни её истоки роли не играют, — произнёс он. — Я пришёл поговорить о твоих сёстрах.

      Контрастом к общей белизне облика Данны были её угольно-чёрные тонкие брови, длинные ресницы и волосы, волны которых достигали пояса.

      Тот, кто хоть раз видел царскую семью Жемчужной Страны, без сомнения бы отметил, что из всех трёх сестёр Данна более других была похожа на своего отца. Но колдун подумал вовсе не о погибшем монархе, в котором узнал Кайрела. А об Имирин, сестре того самого Кайрела, с которой он так и не смог найти общий язык.

      — О сёстрах? — тихо переспросила она, подняв руку, чуть не касаясь зеркальной поверхности его маски. — Я не знаю, кто ты.

      Душа выбирает тело, в котором ей удобно, и странник прекрасно помнил её в другом качестве, под другим именем. И теперь перед ним была всё та же эльфийская дева с сердцем ледяного дракона. Ничего не изменилось, ни душа, ни дух, пусть Данна и не помнила событий предыдущего воплощения. И теперь её сущность огранилась, приобрела законченный вид. То, чего не хватало эльфийской деве Имирин, пытавшейся быть белым магом, но так и не уяснившей истинного значения своего выбора. Девушке, прожившей долгую жизнь и принявшей бесславную смерть в городе-призраке. Жаль, он не видел лица Имирин, когда она узнала, что тот, кого она считала своим врагом, выбрал её своей преемницей.

      Недолго длился их разговор, но во время него холод незаметно проник в почти обезвоженное тело, найдя материал для создания прекрасных ледяных кристаллов.

      — Вода и ветер… — тихо, но отчётливо произнесла Данна. — Вот, значит, как…

      Обездвиженный странник, постепенно теряя способность что-либо воспринимать, мог лишь отстранённо наблюдать, как удаляется маленькая чёрно-белая фигура повелительницы этих мест.
 



Тина Вардалин

Отредактировано: 02.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться