За женихом на Землю

Эпилог.

Прошел месяц после ухода Милены…

Лекс никогда не считал себя трусом. Он мог набить морды хулиганов, которые мучили котенка, мог выпить лишнего, шатаясь с Костей по барам, и затеять там дебош. Мог «склеить» любую девчонку, переспать с ней, а на следующее утро в глаза сказать, чтобы она уходила. Он не боялся бандитов, угроз, которые частенько поступали в его адрес со стороны недовольных его процветанием конкурентов. Он даже привык не бояться магии и ее последствий, и раздумывал над тем, чтобы все-таки занять почетное место в штате космических «межмировцев» и каждый день подвергаться опасности. Он не испугался и врагов Милены, набросившихся на него в тот «знаменательный день». Вот только... Алеша до смерти боялся Милены. А точнее, того, что эта девушка делала с ним. Хотя нет, зачем возводить напраслину – это не Милена, это любовь терзала его сердце, швыряла об острые камни, заставляя совершать идиотские поступки.

Лекс испугался. Того, что Милена может устать от него и бросить. Уйти туда, улететь на космолете на свою планету – одна, без него... Поэтому решил опередить события и бросить ее раньше... если не бросить, то хотя бы взять тайм-аут, разобраться в себе и чувствах. Но не выдержал – начал писать письмо, решив излить на бумаге все, что не смог сказать глаза в глаза. Но снова струсил и бросил после первых строчек, не в силах представить, что когда-то допишет его, и положит на видное место, а Милена прочитает, и... Господи, посмеется над ним! И порвет тонкую, папиросную бумагу...

«Ничего!» - Утешал он себя. Но внутренний голос молчал. – «Ничего! Все пройдет. Отболит, отгорит... и любовь превратится в пепел». Но оказалось, что он ошибся. Он оттолкнул Милену, и в отместку судьба убила его отца – так просто, будто пальцами щелкнула. Он тогда чуть не сошел с ума, обвинив во всем девушку. Так было проще всего – разом обрубить канаты, сказав, что если бы она не появилась тогда в их жизни, то отец был бы жив. И что ему плевать, что погиб Николай Васильевич по своей вине и из-за магии с которой не справился – теперь до конца дней своих он будет винить Милену. Алексей скрипнул зубами, вспомнив, как она заледенела и отшатнулась, словно он ударил ее, уничтожил. Но, что самое главное – она поверила... Поверила и ушла. А он все-таки дописал то чертово письмо, которому уже не суждено вернуть ее... и положил в конверт их амулет, спаянные навечно две половинки серебряного сердца, который она надела ему на шею... Милена оставила ему свое сердце в придачу, и ушла навсегда. Сердце – и крохотный пустячок в довесок. «Светлую» часть артефакта, в дополнение к «темной». Это означало ее доверие и абсолютную, неограниченную власть, которая была совершенно не нужна Лексу. А сама забрала подделку «кольца», которую отдала шантажистам, и вернулась домой, так и не успев получить письмо Алексея, с его мольбой о прощении... Что же делать? Может, Крошка, получив гордый статус «почтового голубя» пролетит сквозь миры? Но нет... Летать в космосе способны только космические корабли из негнущейся стали. Людям и птицам это недоступно.

***

Лекс помнил, с каким трудом выжимал из себя письмо – слова теснились, мешали друг другу, путались под ногами, но никак не хотели складываться в подобие текста. Ох. Если можно было бы обнять Милену, а как только она разразилась бы гневной тирадой, прижаться к губам, заглушая голос разума древней, как мир, магией чувственности...

«Милая... Я – идиот. Я – дурак!»

Так, стоп. Это не письмо получается, а сборник русских ругательств в современной обработке. Тем более, Милена и сама знает, что он – дурак. Она это поняла с самых первых дней. А он не сделал ничего, чтобы измениться к лучшему.

«Милена, мне так много нужно тебе сказать...»

Ага, а что ты ж ты делал умник, до этого момента? То жил со своей прекрасной амазонкой под одной крышей, и молчал, то вдруг прорвало... Дурак, и есть дурак.

«Надеюсь, ты выслушаешь меня?»

Ну, у Милены нет другого выбора – она ж все равно прочитает письмо, поэтому верх глупости писать эти слова. Эх, Лекс, ты неисправим...

«... Последнее время меня терзают...»

Смутные сомнения? Ну, прямо как в песне поется...

«Терзают жуткие ощущения, что моя любовь – безответна. Но это ничего не меняет. Ни моих чувств к тебе, ни прошлого и будущего... Я до сих пор не могу поверить, что ты ушла. Ушла от меня навсегда, и нас разделяют не просто километры, города, или океаны, а... миры. Между нами целые миры! От этого становится страшно!»

Вот еще, географ нашелся... Города – океаны? А какая, впрочем, разница? Если любовь безответна, то без разницы, что между вами – стенка, как между соседями Ваней и Машей, или миры? Что ты думал, что напишешь сухие фразы про «свои чувства», и она растает, бросится в твои объятия из «неизвестно-откуда». Мечтать не вредно, парниша!

«Я просто хочу, чтобы ты знала, что дни, проведенные вместе с тобой, навсегда останутся в моей памяти бесценным сокровищем. Ты – лучшее, что у меня было. Было, есть и будет...»

Конечно, Лекс! Продолжай в том же духе, и любая читательница этого письма, женского пола, естественно, разрыдается. И только. А она – не вернется. Не потому, что не простит, нет... Милена – самая искренняя, самая нежная и добрая, но... Она больше не тот доверчивый ребенок в глупом платье, что свалился тебе на руки. Нет. Ты сам сделал ее другой. Сильной, смелой, гордой, и... Она не поверит тебе. Вот увидишь. И пусть у тебя сейчас голова идет кругом от правоты твоих же слов, пускай перед глазами все плывет, прошло то время, когда она могла купиться на дешевую банальщину сладких слов.