За зимой приходит весна

Размер шрифта: - +

Глава 20

На следующий день после Рождества Айли покидала свои немногочисленные пожитки в рюкзак и перебралась к Эдгару. Переступив порог его квартиры, она с удивлением огляделась. Внешний вид трехэтажного респектабельного дома в Челси никак не сулил такого внутреннего наполнения: кирпичные стены были выкрашены белой краской. Ею же были покрыты деревянные полы. С потолка свисали лампы, по виду висевшие годах в тридцатых в каком-нибудь чикагском гангстерском притоне. В холле ее встретили картины на стенах, и она обрадованно сказала:

– Какая красота! Очень приятные картины.

Эдгар поморщился. Он гордился этой квартирой и считал ее удачной находкой. Его радовали нарочитая простота и легкий флер промышленного помещения, витавший здесь. Он не любил, когда Эванджелин пыталась создать тут домашний уют, и ему не понравилось, что Айли уцепилась за единственное, что о нем напоминало.

– Это Иви развесила, – сказал он с прохладцей. – Но они тут не к месту, я считаю. Знаешь, тут уникальный дизайн, я отвалил за него кучу денег. Зато чувствую себя тут в своей тарелке.

– Здесь? – хохотнула Айли. – Тут хорошо пиво варить. Кем же ты тут себя ощущаешь?

Эдгар пожал плечами:

– Не знаю. Странником. Я вечно в разъездах.

– Ну да, отсюда уезжать не грустно, – сказала она задумчиво.

Эдгар хотел было возмутиться, но тон ее голоса остановил гонщика. Она не осуждала – она просто подмечала то, что не было очевидно ему самому. Он решил закончить этот разговор, потому что ее слова непонятной тоской отозвались в его сердце.

– Это моя квартира. Такая, какая есть, и она мне нравится. Но если ты хочешь увидеть ее главное украшение, то идем! – он взял ее за руку, ввел в гостиную и остановился у стены напротив окна. Солнечный свет, льющийся из незанавешенных окон освещал монохромные граффити, изображавшие детей – двух мальчиков и девочку. Мальчики играли с мячом, на котором была надпись «Играть с мячом запрещено», а девочка с грустным, заплаканным лицом, стояла поодаль, смотря на них, и держала в руках шарик, на котором красовалось: «Нет будущего».

Айли неуверенно оглянулась. Мебели в комнате почти не было: белый кожаный диван и пара таких же кресел, сбитая из досок книжная полка, стеклянный столик, да тумбочка, на которой стоял телевизор, словно терялись на фоне этой доминирующей картины, словно были призваны подчеркнуть ее монохромную тиранию.

– Как-то мрачно, – осторожно сказала девушка. – Это ты рисовал?

– Это же Бэнкси! – нетерпеливо воскликнул Эдгар. – Ты не узнала его стиль?

– Кто? – Айли захлопала глазами.

Эдгар встряхнул волосами. Ну конечно, откуда ей было знать… И все же кто не слышал о Бэнкси!

– Это великий уличный художник! Почти никто не знает, как он выглядит. А я знаю. Он мой приятель. Он нарисовал это для меня – это великолепная работа! Удивительная! – воскликнул он.

Айли опустила голову, явно не зная, что сказать.

– Да, я вижу, что это очень красиво, – наконец резюмировала она. – Но это… Печально.

– Искусство не должно быть розово-конфетным, – отрезал Эдгар. – Впрочем, если тебе так хочется яркости и позитива, пошли на кухню. Там уже трудились мы с Иви.

Они вошли в другое просторное помещение с такими же белыми дощатыми полами. Но здесь уже, как и сказал Эдгар, стены были разрисованы яркими цветами и птицами с одной стороны и причудливыми орнаментами с другой. Сама же кухня – белая со стальными ручками и перекладинами – терялась на фоне ярких стен.

– Красота! – улыбнулась Айли. – Готова спорить, что ты рисовал орнаменты.

– Да. Но что тут красивого? Здесь рисунки не сочетаются с интерьером, – ответил Эдгар нехотя. Он никак не мог отойти от того, что Айли не испытала восторга при виде его берлоги. Он никогда до нее не жил с девушкой, лишь приводил их на одну ночь – и то все они восхищались оригинальной обстановкой квартиры. А она, от которой он ждал восторгов…

– А людей ты рисуешь? – Айли явно было наплевать на дизайн.

– Нет, – покачал головой Эдгар. – Я вообще рисую только для расслабления. Мой психолог рекомендует. Чтобы я меньше пил. Кстати, хочешь выпить?

Айли непонимающе посмотрела на него, удивленная явной резкостью, звучащей в его голосе, но кивнула, ничего не спрашивая.

– Есть вино, виски, бренди, шампанское, мартини, конечно. Что хочешь?

– Мартини, – она присела на грубо сколоченный деревянный стул. – А почему «конечно»?

– У нас с ними контракт, – объяснил Эдгар. – Мы их пиарим, а они нам в числе прочего дарят свою продукцию. Так что запас мартини у меня не иссякает.

– Хорошо, – чересчур широко улыбнулась Айли. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Но они выпили, заговорили о недавно просмотренном вместе фильме, и непонимание отступило. Айли собралась было приготовить что-то на ужин, но Эдгар сказал, что не хочет ее напрягать. Они заказали китайской еды, выпили еще, посмотрели какой-то фильм и наконец пошли в спальню.

Спальня Эдгара больше напоминала жилое помещение. Стены и пол тоже были белыми, но небольшой беспорядок, царивший в комнате (на раскрытой дверце шкафа висела пара футболок, на тумбочке стояла чашка с недопитым когда-то кофе), и синее постельное белье привносили все же атмосферу хоть какого-то уюта. Занавески не было и здесь. Айли подошла к большому окну и взглянула на крыши домов и горящий в чужих квартирах свет.

– Тебе нравится жить напоказ? – спросила она с удивлением.

– Тут все так сконструировано, что это окно не просматривается, – уверил ее Эдгар. – К тому же можно просто погасить свет. Меня бесят шторы.



Ольга Костылева

Отредактировано: 09.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться