Заблудший

VIII

Бывали в жизни Сандара ленивые часы, когда он лежал в тишине внутреннего двора своего дома, прячась от дневного зноя. Он не страшился солнца и был привычен к жаре и лишениям, но, стоило ему оказаться в родных стенах, он становился медлителен и привередлив, точно какая-нибудь изнеженная красавица, никогда не покидавшая сераля. Мысли его, однако, успокаивались не сразу, и какое-то время он, глядя на мерное покачивание опахала в руках раба, еще думал о том, как хорошо было бы поохотиться где-нибудь в окрестностях Гафастана, взбудоражить собственную кровь и пролить кровь какого-нибудь зверя. С собой бы Сандар позвал Ноттиарна – Терниб был слишком труслив и всячески избегал любимой многими забавы – и Овейга, хотя тот предпочитал скачки. Лошадей Гарван загонял, не щадя даже самых дорогих скакунов; скачки на верблюдах ему нравились меньше: эти животные были строптивее, и в таком состязании зачастую было непросто определить победителя. На охоту Овейг отправлялся без рвения, не потому что ему претило напрасное кровопролитие, но потому что оно давалось ему слишком легко.

Глухо хлопнули ворота. Сандар приподнял голову, пытаясь рассмотреть гостя. У тонкой колонны остановился, переводя дух, быстроногий мальчишка-раб – дорогой подарок Терниба. Сандар сел, встревоженно глядя на него: этого раба он использовал как посыльного и через него обменивался сообщениями со многими важными людьми.

– Господин, – арапчонок шагнул вперед, склонив голову, – там, на базаре, ул-Наред продает ту девушку, о которой ты мне говорил. Торги… сегодня начал.

Сандар вскочил на ноги, снова бодрый, сильный, точно готовый к прыжку леопард.

– Беги к Гарвану Овейгу, скажи, встретимся у рынка рабов, с восточной стороны!

Арапчонок кивнул, обреченно вздохнул, собираясь с силами, и побежал обратно.

У рынка всегда было многолюдно, всякий час полнился гомоном, выкриками торговцев и голосами простых горожан, обсуждавших покупки. Где-то на дне этого многоголосья всегда можно было различить звон монет и злой шепот завистников.

Сандар приехал раньше Овейга и, не спешиваясь, осадил коня у самого входа. Внимательные, почти восхищенные взгляды горожан льстили Сандару. Он был хорош собою: сильный, смуглый, одетый в светлые шальвары, подхваченные широким поясом; шитый золотом платок Сандар перекинул через одно плечо, оставляя на виду старые глубокие шрамы. Смутно знакомые люди и заискивающие незнакомцы кланялись Сандару, проходя мимо, но тот смотрел свысока и почти никому не отвечал.

Наконец вдали послышались возгласы: «Дорогу! Дорогу! Расступись!»

Приподнявшись на стременах, Сандар разглядел всадника: его темно-синие одежды выбивались из пропыленного многоцветья толпы.

– Овейг! – окликнул он всадника.

Гарван подъехал к нему, сдерживая непослушного коня, украшенного знаками Вестников.

– Вот деньги, – Сандар протянул Гарвану тяжелый кошель, – здесь чуть больше, чем ул-Наред просил.

– Зачем больше? – спросил Овейг, забирая деньги.

– Принесешь пятьсот – наверняка обманет.

– Поехали, – бросил Овейг.

Вестник попытался преградить им дорогу.

– Конным нельзя!

Овейг показал ему наруч.

– Мне – можно!

«Пешком быстрее бы прошли», – подумал Сандар, но послушно последовал за другом.

Суав притаилась среди покупателей, придерживая платок так, чтобы не было видно лица. Она не хотела, чтобы ул-Наред заметил ее, и вела себя осторожно, прячась за широкими плечами пришедших на торги купцов. Тут были и айдуты со следами Золотого прикосновения на висках, и бородатые щеголи из Мольд и Сайханхота, и усгибан одетые так разномастно, будто принадлежали разным народам. Среди них Суав не увидела ни одного Гарвана. Для нее это значило только то, что Овейг не пришел, и Рависант продадут какому-нибудь чужаку, за которым придется последовать и Суав.

Ул-Наред уже скинул с девушки покрывало и принялся расхваливать Рависант, будто продавал породистую кобылу, а не родную дочь. Конечно, об их родстве никто не знал, но Суав это не могло утешить. Ул-Наред предложил отдать Рависант за двести пятьдесят суз серебром. Уже изрядно потратившиеся, покупатели торговались осторожно.

Суав видела, как они качали головами, гладили кудрявые бороды, крутили усы, поправляли тюрбаны, пересчитывали деньги и выкрикивали свою цену. Снова стало шумно; купец из Сайханхота бил себя в грудь и говорил, что не даст за Рависант больше четырехсот суз. Ул-Наред лукаво улыбался и ждал. Рависант стояла, понурив голову. Громкие оклики заставили ее встрепенуться.

– Прочь! Прочь!

– Дорогу!

Суав обернулась и увидела двух всадников. Гарван и могучий усгибан, расталкивая людей, пробирались к ул-Нареду. Гарван вырвался вперед и осадил коня, чуть не сбив нескольких купцов. Они бросились врассыпную, злобно ругаясь.

– Ул-Наред! – Гарван скользнул взглядом по Рависант, поспешно закутавшейся в покрывало, и пристально посмотрел на купца. – Ты меня обманул!