Заброшенное кладбище

Глава 9

У природы есть закон

И его не обойти:

Верной смертью наделён,

Лишь успев родиться, ты.

Грустно, но не в нашей воле

Избежать подобной доли:

Плачь, рыдай, хоть волком вой –

Ты бессилен пред судьбой!

В растерянности я замерла посреди гостиной. Одновременно в мою голову лезло столько разных мыслей, что я не знала, что сейчас предпринять. Догнать Тильду и поговорить с ней? Подняться наверх, отдыхать, музицировать, думать о своём расследовании? Или, как и собиралась, отправиться в санаториум?

Всё же я остановилась на последнем варианте. Поэтому, взяв накидку, направилась к выходу.

Из кухни навстречу шёл Лоран. Под мышкой у него была свёрнута газета, а в руках он нёс кофейную чашку, из которой разносился ароматный запах горячего напитка.

– Поплотнее закрой за собой дверь, – пренебрежительно бросил мне мужчина и уселся на диван.

Как он меня раздражал! Решив не удостаивать его ответной репликой, я хотела изо всех сил хлопнуть так, чтобы стены задрожали, но сдержалась и не сделала этого.

На улице действительно хозяйничал сердитый ветер, швыряя в лицо всё новые и новые пригоршни снежинок. Наперекор ему, словно пытаясь что-то доказать природной стихии, я не поехала в экипаже, а пошла пешком.

Конечно, уже в начале пути я пожалела. Снегопад усиливался, широкие же улицы городка чистили не очень усердно. Мои ноги вязли в белой каше, но я призывала себя не обращать внимания на мелочи.

Наконец-то показался санаториум. Начинало смеркаться, в некоторых окнах виднелся отблеск газовых ламп. Когда я зашла в здание, внутри встретила лишь пару пациентов да в конце коридора мелькнула униформа медсестры.

В комнате родителей Марк, лёжа на кровати, читал вслух какую-то рукопись, а Розамунда записывала с его слов. Они явно не ожидали моего прихода.

– Изабелла! Вот и ты, – мама обрадовалась, вскочила и обняла меня.

– Да, вот и я, – грустно подтвердила я, так как моё настроение было испорченным.

– Что вчера не приходила? – строго спросил Марк, отложив листы в сторону и перевернувшись на бок.

– Так получилось. Не заметила, как время пролетело, – отмахнулась я.

– Вообще-то здесь твоя семья, труппа, мы репетируем. Октавиус вручил нам кипу нот, пьес, всё нужно читать, учить, – он помахал стопкой в воздухе. – И без тебя не обойтись.

Я со скепсисом бросила взгляд на кучу бумаг, лежавших на столе. Как никогда мне это надоело. И если старую программу я могла исполнять по накатанной, то учить новую уж точно не было никакого желания.

Присев на стул, я вздохнула. Розамунда же, вероятно, подумала, что я мучаюсь от боли.

– Как твоя кисть? Вы делаете перевязки? – сразу забеспокоилась она.

– Делаем, – без энтузиазма ответила я.

– Дай мне посмотреть, – мама протянула руку к моей.

– Не нужно, – я отодвинулась от неё.

Розамунда замерла в движении, а затем отошла. Марк перевернулся на спину и отложил листы в сторону. Никому не хотелось заниматься дополнительными номерами. С потерей Ребекки и отъездом её родителей основная нагрузка будет ложиться на нас. А ведь и раньше наша маленькая семья была занята под завязку. Так мы и сидели молча, думая об одном и том же.

Но через несколько минут в двери возник дядя Октавиус:

– Собирайтесь на вечернюю репетицию, лентяи! Через два дня выезжаем, а ещё ничего нового не готово.

Я привстала:

– Здравствуй, дядя. Смотрю, ты никому продыху не даёшь.

На что он лишь покачал головой и заявил:

– Изабелла, приглашение касается всех. У тебя будет столько новых песен, ты даже не представляешь!

С этими словами дядя также стремительно исчез, как и появился. Я перевела взгляд на родителей.

– Можно я никуда не пойду? – застонал Марк и отвернулся к стене. – Буду просто конюхом, рабочим, кем угодно, только не артистом?

Конечно, его можно было понять: у отца не наблюдалось выдающихся актёрских способностей. Впрочем, теперь Октавиус вряд ли отпустит младшего сына из семейного дела. Розамунда обычно с готовностью и радостью встречала новые постановки, но сейчас и она не излучала былого оптимизма.

Полтора года – я вновь напомнила себе. Мне исполнится восемнадцать лет, и я покину театр, пусть хоть вся труппа на коленях будет уговаривать не бросать их. Сейчас же оставалось смириться.

Нехотя мы вышли из комнаты и спустились в гостиную. Там вовсю шёл репетиционный процесс: под звуки музыкального ансамбля танцоры разучивали новый номер. Честно говоря, хореограф из дяди был никудышный. Он и сам осознавал это, но доверить постановку танца артистам, лучше него представлявшим, что к чему, не хотел ни в коем случае.