Забытая часовня

Глава 17. Сюрпризы

Через день, утром в четверг, Надя с озадаченным видом подошла к только что вошедшим в раздевалку спортзала Вере и Любе и таинственно произнесла:

– Он светится.

Подруги, которые до этого увлечённо обсуждали физрука Котика – Люба от скуки уже и в него собралась влюбиться, а Вера её отговаривала, – недоумённо на неё уставились.

– Камень, – сочла нужным уточнить девочка.

– В смысле – светится? Сияет? Так это мы и сами видели, – сказала Вера. – Свет отражается от граней и поэтому…

– Да нет! – нетерпеливо перебила Надя. – Не днём на свету сияет, а ночью, в темноте. Светится. Так, не сильно, а просто… Ну, видно его. Светлое такое пятно.

В этот момент вошли Машка с Марго.

– Девочки, – затарахтела Машуня, – сегодня же биология! Приступаем к плану «А»! Марго пойдёт к этому Константиновичу после урока и попросит поговорить с ней после занятий, и если он согласится, то пойдём к нему после истории Беларуси, ой, а сегодня ведь история, а я домашку не сделала, ой, а ещё и физика, ой, боюсь! А у меня скоро День Рождения, мне кролика подарят, а то у меня хомячок умер…

– Мы пойдём конфет разных купим, каждого вида понемногу, – вмешалась Скуратова, видя, что Машку понесло не туда, куда надо. – Чтобы угощать. Скиньтесь все рублей по сто!

Девчонки, сидящие в раздевалке, полезли в сумки.

– Ой, надо ещё парням сказать! – воскликнула Маша и юркнула в дверь. Надя успела глянуть на её ярко-салатовые штаны и апельсиновую куртку и неодобрительно покачала головой. Хотя Маша и говорила, что это у неё такой стиль, Надя его совершенно не понимала.

Котиков, физрук, громко потребовал выходить, Марго дособирала деньги, записав должниками опять опаздывающих Аню и Олю, и прекрасная половина 7 «А» вывалила из раздевалки в спортзал.

* * *

– Ненавижу Мороз, ненавижу физику, ненавижу 331-ый кабинет, в котором она проходит, ненавижу… – бубнила Надя, плюхаясь на первую парту в пустом ещё кабинете биологии после физики.

– Уймись! – Вера, Люба, Полина и Наташа проявили удивительное единодушие.

– Ну что уймись, что уймись?! У меня на физику аллергия! В обострённой форме! Я когда на букву «Ф» смотрю, у меня от страха в глазах темнеет и ноги подкашиваются! А когда Мороз вопить начинает, то даже стёкла дрожат, того и гляди треснут! Громче неё только Былина орала, когда её ручники вместо того, чтобы вручную стирать, в стиральную машину засунули, да ещё вместе с красными юбками, в которых наш гимназический хор выступает!

– А Барисова? – посмеиваясь, спросила Полина. Наташа мыла доску, рисуя мокрой тряпкой человечков на покрытой меловой пылью доске.

– Да, ну и Барисова ещё… Только наша Тамара Ивановна басом, а Ольга Игоревна на фальцет срывается. Я слышала, они недавно опять поцапались.

– О-о-о нет! – в класс ввалились Оля с Аней. – Мороз, потом этот тупой биолог, а потом ещё и Барисова со своими столыпинскими реформами… Ну просто житья не стало мирным гимназистам! – Ольга икнула и в обнимку с Анютой, чьи ярко-красные локоны растрепались и зигзагами торчали в разные стороны, направились к своему месту на последней парте.

Вскоре подвалили остальные. Марго педантично строчила в блокнотике, кто и сколько сдал, Зеленко Машка, чьи кудри подпрыгивали в такт шагам, перечисляла виды и качество конфет, но Маргарита только отмахивалась. Она была девушка серьёзная, и к предстоящему мероприятию готовилась ответственно.

Писать контрольную по биологии никому не хотелось.

* * *

На истории Беларуси незабвенная Тамара Ивановна обводила аудиторию бдительным взглядом маленьких чёрных глазок и, пока ещё была перемена, бубнила, что: красить надо ум, а не волосы (это к Ане); что цокать надо не каблуками, а мозгами (это к Оле, которая сегодня пришла не в кроссовках, а на шпильках, на которые Люба недовольно посматривала); что пользоваться корректором нельзя (это к Шилину, на чьём зелёном галстуке красовалась искусно вышитая бутылка водки «Кристалл»); что рыба гниёт с головы, а класс со старосты и, наконец, последовало напоминание, что читать можно роман, книгу, а историю нужно учить! И, Исрафилова, выкинь жвачку в мусорку!

Прозвенел звонок.

Маргариты всё не было.

Её верная подруга Машка озабоченно ёрзала на стуле, все заинтересованно переглядывались, косясь на дверь и гадая, когда же появится Марго, и что же с ней такое случилось: раньше она никогда не опаздывала на уроки. Шуйский прошептал на весь класс: «Я же говорил, что он инопланетянин! Он похитил Скуратову и сейчас ставит над ней опыты!» Игнат нетерпеливо вертелся и подпрыгивал на стуле от любопытства.

На него-то первого Барисова и обрушила свой праведный гнев:

– Ты чего прыгаешь?! Я тебе сейчас как прыгну!