Забыться в твоих глазах

Эпилог

Траур не красил Тайне-Риит. Притихшая, посмурневшая столица даже из окон Элиш-Шеа навевала только печальные мысли, которых в замке витало предостаточно. Атмосфера вечно бурлящей, неунывающей жизни, чувствовавшаяся и на расстоянии, испарилась. Город укутался в черное, цвет, и в этом мире обозначающий скорбь и боль потери. Над парками больше не развевались цветные полотна, не разливался безудержным морем смех. Театры – что постоянные, находившиеся в ведомстве министерства культуры, что стихийные, летние, возникающие под открытым небом с приездом бродячих актеров, - закрылись. Рестораны, трактиры, любые мало-мальки приличные забегаловки свернули развлекательные программы. Ярмарки, популярные в месяц Цветущих Садов и устраиваемые в разных концах Тайне-Риит, превратились в обыкновенные базарные ряды без конкурсов, выступлений и каруселей. Вместе с королевской семьей столица оплакивала потерю.

Картен не сказал мне сразу, и мне в очередной раз оставалось только мысленно поблагодарить его за такое предупредительное самоуправство. Мы вернулись в Элиш-Шеа поздней ночью, но замок не спал, сверкал огнями и гудел, напоминая растревоженный улей. Меня это не удивило: даже если Нирану не удался его «небольшой переворот», шуму его попытка должна была наделать, и с этим требовалось разобраться. Мне хватило заверения Картена, что все хорошо, и я не стала выспрашивать дальше, что же конкретно случилось и какие последствия сейчас исправляются. У меня не было на это ни любопытства, ни сил. Измученному телу нужен был отдых, измученной душе – капелька покоя вдали от дворцовых треволнений. Именно поэтому без задержек и лишних разговоров меня принесли в спальню Картена – нашу спальню, - повторно, вдогонку к тем зельям, что мне пришлось выпить в Блес-Вираде, напоили эликсирами и укутали в одеяло.

Я проспала почти сутки, не видя снов, игнорируя окружающий мир в лице целителя и его помощницы. Меня не беспокоили ни кошмары, что было бы вполне обоснованно, ни единороги и радуги, что радовало еще больше отсутствия кошмаров. Просто закрыла глаза – и на восемнадцать часов исчезла из реальности, спрятавшись где-то там, в темной уютной тишине.

Если скажу, что проснулась под вечер бодрая и полная сил – совру. Я не могла говорить – лишь шептала. Я не могла удержать в руках стакан – господину Танделю снова пришлось поить меня, поддерживая за плечи и осторожно наклоняя посуду у моих губ. Но при этом я не чувствовала боли, не слышала чужого присутствия в собственном разуме, не теряла себя в бесконечном огне. И уже это позволяло сказать, что я в порядке. Слабость же и сорванный голос – ерунда, которую целитель исправит в ближайшее время.

И я позволила себе еще один вечер не думать о Ниране и его «почти-удавшемся-плане». Еще один вечер отсрочки перед тем, как придется погрузиться в это с головой, свидетельствуя против лучшего друга, вспоминая его слова и точку исчезающего в небе Рейара, переживая заново одну боль за другой.

Подозрение закралось к полудню следующего дня. Что-то в происходящем казалось неправильным, фальшивым, и я в неясном волнении то подтягивалась к изголовью, сидя в кровати, то сползала под одеяло, сворачиваясь клубочком в попытке ухватить за хвост никак не желающую сформировываться мысль. Картен исчез с рассветом, и я сначала забавлялась, представляя его любовником, которому необходимо покинуть кровать с первыми лучами солнца, чтобы не нарваться на ревнивца-мужа, возвращающегося с ночной смены, но надолго подобные глупости не отвлекали. После завтрака, с которым мне помогала Черита под присмотром госпожи Инналь, родилось ожидание. Смутное, позже оно переросло в беспокойство, и лишь с появлением помощницы лекаря родилось понимание. В предыдущих случаях после каждого покушения ко мне заглядывали Юлиана и Ниран. В этот раз прошло уже два дня, в течение которых моими гостями были лишь целитель и его ассистентка. Я понимаю, что Нира ждать не стоит, но Юла...

Разговор с Картеном нам обоим дался нелегко. И я бы, наверное, и дальше предпочла трусливо обманываться, принимая любые отговорки, только бы не знать. Переворот провалился, да. Но попытка Нира самоутвердиться обошлась нам слишком дорого.

При всех своих способностях к искажению, находиться в двух местах одновременно Нир не мог. Как не мог накладывать иллюзии на расстоянии – они действовали только в его присутствии и в пределах его видимости. Заложить в сознание иллюзию с отсроченным сроком действия тоже не в его власти, что третьего принца искренне огорчало – это помогло бы избежать многих проблем. Но... Приходилось работать с тем, что есть.

Ортан и Юлиана – первостепенные цели, но Нир не мог позволить навлечь на себя даже тень подозрения, оставаясь в замке в момент покушения на них. «Прогулку» со мной до а-ши он посчитал идеальным прикрытием, и оно бы сработало, если бы не камень-хранилище Роланы, оказавшийся еще и защитой. Своеобразной и долго запускаемой, но все-таки защитой. В тот момент, как Нирана, якобы чудом и не без потерь выкатившегося из-под когтей Рейара, нашли на лугу перед забором (благодаря иллюзии улетающего а-ши), во дворцовом храме прогремел взрыв. Ни о каких детонаторах или таймерах речи не шло, но алхимия Веральда могла бы подарить много нового оружейникам и подрывникам моего мира. Два вещества, спрятанных за статуей Роланы, медленно и неумолимо смешивались, чтобы в рассчитанный час обеспечить в четко обозначенном месте маленький конец света. Статуя, алтарь и первые ряды скамеек для высокопоставленных гостей превратились в груду камней. Ортана там не было по счастливой случайности: его помощник углядел в расписании принца ошибку, из-за которой сразу после обеда образовалось окно, а на время после репетиции оказались записаны две встречи. Поэтому в тот момент, когда Ниран обманывал моего телохранителя и ударом по затылку выводил меня из строя, Его наследное Высочество согласовывал с невестой и жрецом перенос репетиции. Отменить ее нельзя было – она была последней, полностью повторяющей свадебную церемонию, за исключением гостей, снисходящего божественного благословения и нарядов, и Юла не имела права ошибаться. Оставить этот генеральный прогон на потом тоже не представлялось возможным: начинали прибывать гости, как с территории Диар-Риеды, так и из других государств, и церемониал не позволял Ортану и Юлиане уклониться от обязательных по такому случаю приемов. Поэтому репетицию провели раньше, и наследник ушел, а его невеста осталась в храме со жрецом обсуждать мелкие нюансы и учиться правильно произносить клятвенные фразы на этом их резком, звучном языке.



Евгения Сушкова

Отредактировано: 03.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться