Забытые

Недуг

Болезнь незаметно накрыла собой особняк, помешав торжеству. Жизнерадостная и беспечная девчонка слегла, затягиваемая бездной недуга. Свадьбу пришлось отложить.

Ее отец был вне себя от горя и гнева. Этот брак должен был спасти его жизнь. Старик не мог осознать, что на кону стоит нечто большее, чем состояние. Его вконец обезумевший ум не способен был понять – душа его дочери может навсегда покинуть земное тело. Но все мысли князя витали вокруг свадьбы. Княжич – идеальная партия для его дочери, но если венчание не состоится в ближайшие дни... Князю и думать не хотелось о последствиях.

Его имение разваливалось на куски. Из слуг осталась лишь одна семья. Покойная жена знала, что делала, когда покидала его десять лет назад. Она не застала этого разорения. Как же он ей завидовал. Она мертва. И точно не нуждается в богатстве. Наверняка ей сейчас намного лучше, чем ему.

Помутненный рассудок стал искать любую возможность исцелить дочь. Он помнил, что дочь слуг ведает толк в травах и отварах.

– Я знаю, что ты поганая ведьма, – зло кинул он в лицо служанке, боясь даже смотреть в ее темные глаза.

Та не отрицала его слов. Перечить тому, кто в любую секунду может лишить тебя жизни, нельзя. Князь срывался на крик, чем пугал девушку не на шутку. Он был безумцем, от него можно было ожидать чего угодно. Майе казалось, что ругань ополоумевшего старика слышна по всей округе, однако никто не пытался его успокоить.

– Ты вылечишь мою дочь! Поняла??

Майя не хотела исцелять девчонку для хозяина. И для того юноши с чарующими глазами, в которых ей виделись звезды.

Девушка долго бродила по темному лесу, босая. Мокрая от недавнего дождя почва хлюпала под шагами, морозя ступни. Но девушке нравился этот холод. Он пронзал насквозь, не позволяя ненужным мыслям затмевать разум. Майя с содроганием вспоминала бледную Шарли. Дочь князя сама на себя стала непохожей. Служанка никогда не питала добрых чувств к девчонке, но было непривычно больно видеть потухшие глаза той.

Ей было жаль Шарли, несмотря ни на что...

***

Сознание редко прояснялось для дочери князя. Ей было холодно, нестерпимо холодно, и жарко одновременно. Тело ныло. Казалось, все кости разом сломались в худом теле, доставляя постоянные страдания. Голова раскалывалась на части. Избавлением для нее было бы отправиться по стопам покойных матери и старшей сестры.

В те исключительные моменты просветления сознания Шарли со слезами молилась об окончании мук. Она больше не видела ярких красок мира. Перед ее взором открывался лишь покосившийся потолок спальни. Она никогда раньше не замечала насколько он уродлив. Как и вся комната.

Серость и унылость проникали и в ее мысли.

– Мама придет на свадьбу? – наивно спрашивала она у Майи.

– Придет, – запинаясь лгала та.

– А почему я так давно не видала Ария? – через некоторое время доносился до Майи следующий вопрос.

И девушка не знала, как на него ответить. Отец юного княжича опасался, как бы неизвестный недуг не перекинулся на его сына. Он и запретил Арию приближаться к покоям невесты.

– Я умру? – потерянно вопрошала Шарли в пустоту.

А потом сознание вновь уступало место бреду и болезни.

Травы и зелья, что вливала в нее служанка, облегчали боль лишь ненадолго. Оттягивая неизбежный момент. Момент, который неумолимо приближался.

Слезы затопляли глаза, со лба не сходила испарина. Недуг порабощал слабое тело. Суставы не разгибались. Яркие глаза, когда-то с упоением смотревшие на мир, с каждой секундой угасали.

Майя несколько раз слышала, как Шарли звала мать. И сердце противно ныло от невозможности помочь. 

Дочь князя исчезала. Туман в голове грозился поглотить ее целиком. Она была этому только рада. И однажды у нее не осталось сил, чтобы противиться этому манящему зову.

Звезды сияли в ту ночь ярче, готовые принять ее душу...

***

– Ты убила мою дочь, проклятая ведьма! – повторял в забытье князь. Ему было невыносимо больно и страшно. Его жизнь окончательно сломалась.

Эти слова стали приговором...

– Я не ведьма! И я не убивала ее! – хотелось кричать Майе, но в этой жизни ее слова ничего не значили.

Князь наотмашь ударил служанку, не сумевшую спасти единственного человека, которого еще могло любить иссохшее сердце старика. Удивительно, насколько быстро люди способны забывать все хорошее, и как мгновенно готовы вынести приговор другому.

Ее ждал костер. Ведь лишь пламя способно очистить грешную душу колдуньи.

Майя прорыдала всю ночь, запертая в маленькой комнатушке. Ее трясло от необратимости такой нелепой смерти. Душа ныла от обиды и ненависти. Болезнь забрала жизнь девчонки, а не она! Но князь и слышать ничего не желал.

Отец с матерью поникли. Им было невыносимо понимать, что дом, которому они отдали всю жизнь, отбирает у них самое дорогое. Но они молча выслушали приговор, даже не пытаясь возразить. Они покорились.

Майя не могла смотреть в их убитые горем глаза. Они стали похожи на безвольных кукол, что так любила в детстве Шарли. Хотя, быть может, всегда такими и были.

***

Арий неподвижно лежал в постели, широко распахнутыми глазами всматриваясь в темноту. Мысли гнали сон прочь, несмотря на то, что ночь уже давно вступила в свои владения. Он не понимал, что с ним происходит. Узнав о смерти невесты, он почувствовал лишь слабый укол сожаления. Она была милой.

И это казалось таким неправильным, будто он совершил нечто ужасное. В глубине души он даже почувствовал странную радость от осознания того, что ему не придется жениться на этой девушке. Он и подумать не мог, что действительно всем сердцем не хотел свадьбы.

– К черту! – сквозь крепко сжатые зубы выпалил он, стараясь оттолкнуть совесть.