Забытый край

Размер шрифта: - +

3-4

Мужчина, ещё до конца не проснувшись, приметил одну странность. Постукивание. Мерное постукивание воды о дощатый пол. Раскрыв глаза, мутными взглядом упёрся в стоящий рядом стул, на котором висел его свитер.

"Разве я притащил два стула?" — спросил он себя.

Чувствуя боль в спине, ощущая острую усталость, мужчина поднялся на ноги и отошёл от печи. Там, внутри, тихо тлели угли.

Мужчина стоял среди полумрака комнаты. Окно было невероятно грязным и пыльным. И всё же он вглядывался в столь близкую темноту.

"Не могло ведь всё это само собой сделаться!" — думал мужчина, а в его богатом воображение возник образ, как стул, на оживших ножках, бегает по сумрачному дому, а свитер, каким-то не ясным образом, важно расхаживает и помахивает рукавами.

Мужчина сжал кожаную, удобную рукоять ножа. Сжал, продолжая рыскать взглядом по комнате, а сам рассуждал: "Тут явно кто-то есть... кто-то, помог, но всё же таится... зачем? Если бы он хотел, то мог бы мне, моим же ножом... И всё же я жив... но зачем же тогда прятаться!"

Тяжело вздохнув, мужчина, пытаясь звучать увереннее, сказал в темноту:

— Я не знаю кто ты. И даже не знаю, есть ли ты... возможно, я просто свихнулся и всё тут... но если нет... Если не я сам повесил свитер, то, стало быть, тут есть кто-то ещё. Верно? Не спорю, я мог забыть такую мелкую деталь... и всё же... Тут кто-нибудь есть?

Мужчина замолчал. И в этом молчание, в тягостной тишине, он чутко улавливал любой, самый незначительный отзвук. Когда он услышал, как где-то заскреблись когти по дереву, то его богатое воображение услужливо подкинуло образ: Крыса, созывающая родичей с округи. Целое полчище маленьких, но агрессивных грызунов, которые заполоняют дом. И, как итог, в считанные мгновения его, человека, сгрызают живьём.

Отогнав дурные мысли, мужчина продолжил:

— Не спорю, ты мне помог, но... понимаешь ли ты, как выглядишь, когда прячешься? Разве станет тот, кому нужно сказать спасибо, прятаться? А если и станет, то почему? Зачем тебе таиться, когда я тебе признателен? Так что не бойся, выходи... поздороваемся, глядишь, добросердечно пообщаемся! — говорил мужчина, но чувствовал, что вряд ли смог убедить, и сам себе с издёвкой сказал: "Убедил! Вот непременно кто-то возьмёт, да выйдет!"

К его великому изумлению к нему, в самом деле, вышел хозяин дома. Мужчина оторопел и удивлённо уставился на жалкого вида старикашку: редкие волосы на висках топорщились, чумазое лицо и длинная бородища были измазанные копотью, а одежда, — грязное тряпьё.

— Чего звал? — спросил старик застуженным голосом.

— Так это ты, — мужчина кивнул на стул со свитером, — повесил?

— Да. Негоже одежду раскидывать. Особенно мокрую.

— В самом деле... негоже... — отвечал мужчина. — Того и гляди, испорчу.

Старик начал отступать назад, растаивая во мраке. Мужчина, заметив это, быстро сказал: — Стой... постой немного. Дай мне собраться с мыслями. — старик вновь шагнул в круг робкого света. Мужчина понимал, что старик ему не угроза, но всё же не разжимал рукояти ножа.

— Так ты хозяин дома?

— Да, — ответил старик, а после, к удивлению человека, добавил. — Спасибо за хозяина. — и вновь шагнул во мрак, растворяясь в темноте.

— Ты не против, если я тут задержусь? На ночёвку.

Из темноты послышалось:

— Только на одну ночь? Если собираешься жить в деревне, то лучше оставайся тут... а то... всякое тут может случиться.

"Какое такое всякое? Он что, пытается меня запугать?" — думал мужчина, а вслух сказал. — А что, есть, кого боятся?

— Не кого, а чего, — отвечал сиплый голос. — Дома старые. Того и гляди, рухнут.

— А этот что же, крепкий?

В голосе старика послышалась обида:

— Само собой... на что я тут ещё нужен?

"Вот и как это понимать?" — спрашивал себя мужчина.

Ответом ему послужило тянущее чувство голода.

"И то верно. На пустой желудок ничего доброго не соображу!" — и с этой мыслью человек вытащил последние полешки и бросил их на тлеющие угли.

Пламя занялось быстро. Мужчина, оглядевшись, наткнулся на брошенный пузатый рюкзак. Подойдя, осмотрел завязки и подумал: "Всё, вроде, завязано... только, не лазил ли?.. Ну, да ладно!"

Мужчина потрошил рюкзак, вытаскивал различную бытовую утварь: сковородку, кастрюльку, рабочие инструменты. Вытащил он и еду: вяленое мясо, консервные банки "суповые концентраты Братьев Бертос, — с припиской, — теперь с мясными кубиками!", и хлеб... размякший, кашеобразный хлеб.

"Ну, прелесть! Просто великолепно! — думал мужчина, счищая с пальцев раскисший хлеб и смахивая его в кастрюльку. Только после он понял, что там была не одна буханка, и что всё это придётся выскребать. — Ох, ну что за ночь, чудо, а не ночь!"

Этим его огорчения не ограничились. Внутри рюкзака были тряпичные мешочки с крупами... и один из мешочков порвался. Большая часть гречневой крупы высыпалась, а это значило: "Вот ведь! Что, опять выскребать? — подумав с мгновение, представив, как будет выбирать по крупинке, сказал себе. — Завтра... потом... когда-нибудь потом!"

Под конец мужчина вытащил из рюкзака, к великому облегчению и радости, два плотных, клетчатых одеяла, которые почти не намокли: "Нижнее, так и вовсе сухое!"

В скором времени мужчина стоял у печи, и, сняв с чугунной плиты одну конфорок, жарил хлеб с кусочками вяленого мяса.

Во время готовки возникла одна заминка. Видя свои скромные запасы, мужчина пытался вразумить себя, что ему одному запасов надолго не хватит. И всё же сказал себе: — "Да гори оно всё!" — добавил на сковородку ещё больше, чем готовил себе и ждал, когда же хлеб немного подсохнет и подрумянится.

Рядом со столом стояли два шкафа. Один совершенно пустой, но другой...

"Пусть и немного, — думал человек, осматривая тарелки, — но уже кое-что!"

Положив в тарелку большую часть позднего ужина, мужчина поставил тарелку на стол и, чувствуя сомнение, сказал чуть громче обычного:

— Хозяин, идём ужинать. — голос прозвучал так, словно сказал кто-то другой, незнакомый.

Старик, выйдя из темноты, удивлённо сказал: — Спасибо. — и, сев за стол, жадно накинулся на еду. Он ел голыми руками, обжигался об горячее, чавкал и давился, —невероятно спешил, точно опасаясь, что отберут.

"Это сколько нужно голодать, чтобы так есть?" — изумлялся мужчина.

Мужчина и сам хотел скорее приняться за ужин, — тело требовало, но видя пример старика... ему была неприятна одна только мысль, что он может также остервенело есть.

Когда старик доел, он встал из-за стола и, чуть склонившись, повторил: — Спасибо.

Понимая, что тот сейчас уйдёт, мужчина оторвался и жестом попросил старика не спешить. Дожевав кусок, начал разговор:

— Послушай, дед... как-то не правильно, что ли? Но, я же тебя не знаю, а под одной крышей находимся... тебя как величать?

— Как величать? — повторил старик и хмыкнул. — А я и не помню... Забыл, старый... — махнув грязной рукой, добавил. — Но знаешь, ты можешь звать меня просто, как другие, — домовой.

***

— Старик, знаешь, — задумчиво говорил мужчина, — а я ведь не могу имя вспомнить. Да и прозвище не скажу, — забыл.

— Тоже, стало быть? — в голосе старика послышалось недоверие, а сам он сощурил глаза и пристально вгляделся в растерянное лицо мужчины.

— Ну, да. — сказал он, а сам думал. — "Только каким образом такое могло случиться?"

Старик кивнул, постоял немного и скрылся в темноте. А мужчина, оставшись на едине со своими мыслями, присел у огня и крепко так призадумался: "Разве можно забыть имя? Это... — он попытался вспомнить что-то ещё, но ощутил, как лесным пожарищем, в его груди разбегалось чувство страха. — Я... всё забыл?"

И сколько бы он ни рылся в своих скудных воспоминаниях, сколько бы ни старался вспомнить хоть что-то важное, результат был один — ничего. Он пытался вспомнить, откуда пришёл, и зачем ему нужно было придти именно в эту деревню, но, опять-таки, не смог этого упомнить. И чем больше мужчина пытался вырвать из мрака забвения какие-то обрывки воспоминания, тем больнее и тягостнее становилось на сердце. Только в какой-то момент, когда болезненность стала совсем уж нестерпимой, он наткнулся на одну мысль, которую стал развивать:

"Если я не помню прошлого, стало быть, не так уж оно и важно для меня? А если так... если я пришёл, в брошенное место, да с инструментом... значит, у меня не было прежде дома, а тут... просто случайно... или не случайно, но искал новый дом... Всё это значит, что ничего, в сущности, я не потерял, а только приобрёл — новый дом. Целая деревня, и возможно, полностью моя! Разве что этот дом и старик, но, вроде как остальные-то дома!"

Спустя незначительное время мужчина уже думал по-другому и насчёт имени:

"Если я его забыл, то, наверное, оно не имело значения. Значит, я не только могу, но и должен взять себе новое и больше не беспокоиться об этом. Жить дальше... спокойно так жить, да добра наживать!"

Ещё немного подумав, продолжил:

"Не знаю этого старика, но, если он здесь живёт, то, поди, лучше меня знает, как с этим управиться — глянул на незнакомый рабочий инструмент, — а ещё он знает местность. Да и дом вроде не так уж и плох... И если у него не совсем уж скверный характер, то... А почему бы не попроситься к нему жить? Да и он так же, как и я, забыл своё имя"

Размышление он окончил так:

"И мне, и ему следует обзавестись новыми именами. Ведь старых уж не вернуть, а болеть по ним — бессмысленно. Так что буду двигаться дальше... надеюсь, и он сможет"

Встав со стула, мужчина вышел в центр комнаты, и обратился к темноте:

— Эй, старик! Не спишь ещё? Идём, разговор есть.

Раздался тяжёлый вздох, а после, спустя где-то минуту, из мрака вышел старик.

— Чего тебе?

Мужчина объяснил свою мысль, но, судя по угрюмости на морщинистом лице старика — тот не разделял его идеи. И, как итог, он спросил мужчину:

— А на кой ляд?

— Как же? Жизнь не ждёт, нужно двигаться дальше!

— И причём тут новые имена?

В удивление человек развёл руки:

— А как без них? Всякому нужны имена!

Потребовалось некоторое время, прежде чем старик уступил и согласился. Но после, когда они начали подбирать имена, старик увлёкся. Всякое предложение мужчины горячо и непреклонно отклонял:

— Сетерс?

— Нет.

— Джартон?

— Нет.

— Дартрост?

— Нет.

Тяжело вздохнув, мужчина сказал:

— Хорошо. По-видимому, мои предложения тебя не устроят... может, ты чего придумаешь?

— А чего придумывать, когда столько хороших имён есть?

— Например?

Старик зашамкал, но всё не решался сказать.

— Давай, смелей!

Старик хмыкнул, а после, выпятив грудь, уверенно сказал:

— Будимир.

Мужчина, едва услышав имя, расплылся в улыбке, а после, так и вовсе расхохотался:

— И это ты-то меня высмеивал? Вот так имечко!

— Имя, как имя! — насупившись, отвечал старик. — Не то что у тебя, не пойми что!

— Ладно, ладно... попробуй ещё что-нибудь, может, и сладим тогда.

— Никандр.

"Не смейся, — говорил себе мужчина, — не смейся!"

— Угу, ясно... давай ещё.

— Тихомир, — глядя исподлобья, сказал старик.

Мужчина ещё пытался сдерживаться, старался не рассмеяться, но лицо расплылось в предательской улыбке, а после, он громко рассмеялся.

— Тихомир... это что же? — озвучивал он свои мысли. — Тихий мир? Да... забавны дела твои, Тихий мир!

— Мирный, — сказал старик, когда мужчина немного унял смех. — Тихий Мирный — Тихомир.

"Так, всё... держать себя в руках! — говорил себе мужчина, глядя на смурного старикашку. — А то гляди, ещё и обидится!"

— Ладно-ладно, попробуем ещё. Только знаешь что? По-другому. Так пытаться, как мы, нет смысла! Тебе нравятся одни имена — мне другие. Выбери себе имя сам, а уж я себе сам. Ну, а после уж и скажем друг другу. Хорошо?

Старик кивнул. Его косматая борода едва не каснулась пола.

"Ну и как себя назвать?"

— Только выбери что-нибудь человеческое, а то потом беды не оберёшься. — сказал старик.

"Человеческое? Да не беда!"

Спустя где-то минуту.

— Ну что, решил?

— Да.

Мужчина глубоко вздохнул и сказал:

— Хорошо. — а после мысленно прибавил. — "Постараюсь не рассмеяться, а то ещё и в правду обидится".

— Стенсер.

— Просил же, выбери людское. — сетовал старик, обречённо покачав головой.

— Ай, да ладно... давай, говори уже, какое себе придумал!

— А чего выдумывать? Просто и по-людски... Будимир.

"Не смейся, — говорил себе мужчина, — не смейся!"

Он в самом деле пытался удержаться, но... разразился ужаснейшим смехом. Старик, обидевшись, растаял в темноте, а мужчина ещё долго смеялся.

Спустя время, когда он давно уж отсмеялся, сонливость напомнила о себе. И ощущая явную слабость, мужчина расчищал пол перед печкой — решил, что там спать будет лучше всего.

Мысли путались и он, осоловев, едва ли понимал, что говорит:

— Старик, да ну не обижайся ты! Ну, чего ты в самом-то деле? Будимир, ну будет тебе!

И наскоро сделав себе лежанку, из клетчатых одеял, перед печкой, новоявленный Стенсер говорил:

— Я же не хотел тебя обидеть... просто, понимаешь... я ведь никогда подобных имён, сколько помню, не слыхивал. Откуда, по-твоему, такая смешливость? Непривычное может порядочно рассмешить!

Он всё говорил и говорил, не получая ответа.

Подумав немного, бросил в печь пару увесистых полешек и лёг. Накрывшись вторым одеялом, почувствовал, как в поясницу вгрызлась неровность пола. Немного поискав на месте удобное положение, закрыв глаза, сказал уже тише:

— Прости, Будимир. Я ведь и в самом деле не хотел тебя обидеть.

Сон навалился всей своей властной силой. Стенсер провалился в сон.



Михаил Логинов

Отредактировано: 23.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться