Зачарованная деревня

Часть 1. Глава 11. Предчувствие

1

Ночь Йогыч провел, скрючившись на полу. Прохладные доски, которые он положил с весны, вбирали в себя часть жара, но боль цеплялась за него вплоть до утра; жгучая, она гнездилась осколками в грудине и прорывалась наружу, схватывая тело спазмами рыхлого кашля. От прохладных досок шел легкий, еле заметный дух — отвратный и знакомый больше, чем что-либо в мире — смесь застарелого пота, алкоголя и курева. Сколько бы Йогыч не выскабливал их, не перестилал полы, не менял обои — запах не желал покидать дом; тонким духом он проносился рядом, заставляя рефлекторно сглатывать набегающую слюну при воспоминании горького вкуса, который свободно тек в горло и в миг сгладил бы внутренности, затмив собою всякую боль. Подобные ночи случались и раньше, особенно по весне, когда он умудрялся простудиться; обычно Йогыч коротал их в своей конторке или ладил устройство коровника, но сегодня он мог лишь пялиться в прямоугольник окна, который постепенно светлел.

Он много думал в эту ночь. И от этих мыслей еще больше тянуло к бутылке. Но спроси его, о чем — он не смог бы ответить. Все смешалось и проносилось перед внутренним взором лишь картинками и ощущениями: блики капель утренней росы на листьях, шорох вскапываемой земли, Света торопливо утирающая лоб рукой, в надежде скрыть свою усталость, человеческие кости, разложенные на мешках, гнусоватый бас Андрея, так напоминающий его дочь, когда он запевал очередную песню, добродушная ухмылка Юрки, которая возникала на его лице каждый раз, когда он отправлялся в лес на поиски приключений… Вместе они рождали тревогу. Неясную, но и не суеверную, как у старух. Это было что-то иное, давным-давно позабытое и от того только более горькое…

Йогыч таращился в полупустое пространство: ни занавесок на окнах, ни забытой книги на подоконнике, ни грязной посуды в раковине — только всегда ровно заправленная узкая кровать, шкаф, похожий на гроб, небольшой холодильник рядом со столом, да мастерская в соседней комнатушке — вот и весь дом. Давно уже он избавил углы от сдохших тараканов и выволок сотни бутылок и смятых пачек сигарет, но если раньше дом был пристанищем алкоголика, то теперь казался стерильным склепом. «Только я пока не мертвец», — думал он, прислушиваясь к режущему ощущению в груди, которое подчиняло себе каждый вздох-выдох.

Перед рассветом ему удалось ненадолго забыться пустым мутным сном, но позже, уже по дороге в Старый лес, когда с Андреем и Светой они вышли в очередной поход, резь в грудине вернулась. Йогыч старался не менять выражения лица, хотя больше всего на свете ему хотелось упасть на тропу и выть.

— Тут вроде кто-то побывал! — Неожиданно удивленно проговорила Света.

Проследив направление ее взгляда, Йогыч уставился на могильник у Люты, возле которого они остановились передохнуть. Выглядел он также: полосы, делящие участок на сектора, куча земли рядом с поваленным бревном, на котором обычно сидела Света, перебирая вырытое, а рядом яма, которую они успели освоить наполовину… но что-то действительно не так. Йогыч подошел ближе и нагнулся к земле. Черновато-коричневая почва, смешанная с обрывками травы и иголками, была утоптана так, будто по ней ходили часами; следы буквально вдолбились в поверхность, но некоторые распознавались: широкая пятка и четыре одинаковых круглых пальца. Йогыч присел на корточки и приложил руку к одному из отпечатков — тот оказался чуть меньше ладони.

«Большая тварь…», — подумал он, прикинув рост дикой кошки. «Что их так тянет сюда? Нет бы держаться от людей подальше, как нормальные звери.»

Йогыч вспомнил вчерашний рассказ Алексея, про рысей, которые заходили в деревню. Тогда хозяина это не остановило, а сейчас?

Йогыч взглянул на Свету, которая оправляла свой плащ, придерживая живот. Выглядела она разбитой и вымотанной, будто тоже сегодня провела бессонную ночь. «Она хоть немного задумывается о ребенке, присоединяясь к нам? Стоит ли рисковать, даже если с мужем не лады?»

Он поднялся. Андрей стоял всего в нескольких шагах, но присутствие Светы мешало сказать все, как есть: Йогычу не хотелось ее пугать.

— Давай отложим сегодня, — подойдя вплотную к хозяину, негромко сказал он. — Вечером бурю обещали, можем не успеть обернуться.

— Ты что? Солнце же светит! Да и когда эти синоптики предсказывали верно? — Андрей махнул огромной ладонью и добродушно усмехнулся, уписывая бутерброд размером с пол батона. Сегодня он был в чрезвычайно приподнятом настроении: всю дорогу он смаковал подробности разговора с перекупщиком, который заинтересовался находками.

Йогыч перевел взгляд на Свету. Невестка Андрея изумленно глядела на него; на ее усталом юном лице выступили капельки пота. «Как при ней скажешь? А не сказать, так хуже будет...»

— Тут рыси ходили. — Наконец, сказал он. — Следов куча, и рыли они.

На мгновение Андрей перестал жевать и пристально вгляделся в лицо Йогычу. В обычно открытом, добродушном взгляде хозяина пробежало что-то неприятное.

— У нас есть оружие, — напомнил он каким-то отстраненным, равнодушным тоном.

Йогыч сжал челюсти, готовясь продолжить, но Андрей прервал его резким жестом, направленным в сторону разрытой ямы:

— Еще немного и до всех дойдет, куда мы уходим. Нам нужна всего пара дней, чтобы покончить с этим.

Андрей подошел к могильнику и бросил взгляд в яму.

— В лесу везде следы зверей. Животное могло искать себе нору или что-то в этом роде. — Коротко резюмировал он.

Света, подошедшая вслед за ним, кивнула. Вместо испуга, которого ожидал Йогыч, в ее глазах застыла надменность, — так она глядела на него в первые дни после переезда сюда — холодно и с высока, как на деревенского недотепу.