Загадка Старого Леса

Глава XII

Однажды ночью (21 июня) в лесу был праздник. И около десяти часов вечера Проколо догадался об этом. Он тут же спросил Аюти — тот задержался у полковника дольше обычного, беседуя о делах, — не знает ли он тропинки, которая вела бы прямиком в Старый Лес, и не согласится ли проводить его туда. С какой целью, Проколо объяснять не стал. Аюти обещал показать дорогу. (С наступлением сумерек ветер Маттео предупредил полковника, что ему нужно будет отлучиться до утра.)

Через полчаса они подошли к Старому Лесу. Освещая себе путь фонарем, зашагали по едва приметной тропке, которая углублялась в чащу, и вскоре оказались на широкой поляне, залитой лунным светом.

Поляну окаймляли высоченные ели, густо-черные под покровом темноты. Посередине лежало дерево, свалившееся, видимо, уже давным-давно: на голом стволе совсем не осталось веток.

Именно здесь и был праздник. Хотя в общем-то ничего в глаза не бросалось, если не считать огоньков, мерцавших в хвое, серебристого сияния луны, а также духов, которые собрались на краю поляны. Во мраке полковник едва мог различить их; они стояли молча и неподвижно, словно ждали чего-то.

Как только Проколо с Аюти вышли из чащи, фонарь погас. (Потом об этом много толковали: кое-кто утверждал, будто полковник нарочно потушил его, опасаясь, что их заметят. Но вероятно, люди, которым такая мысль могла прийти в голову, понятия не имели, что за человек был Проколо.)

Они остановились там, где их еще скрывала тень от деревьев, и решили понаблюдать.

— Ерунда какая-то. Не происходит ровным счетом ничего, — обратился полковник к Аюти и рассмеялся. В тишине его смех прозвучал жутковато.

— В таком случае я пойду, если позволите, — сказал Аюти. — Мне еще идти до самого Нижнего Дола. А завтра ждет работа.

Проколо даже не попрощался с ним, настороженно прислушиваясь к бормотанью, доносившемуся из леса. Голос показался ему знакомым. И действительно, вскоре он узнал Маттео. В то же мгновенье далеко-далеко внизу пробил колокол. Проколо посмотрел на часы: была полночь.

И Маттео начал свой концерт. Он кружил по поляне, раскачивая деревья и перебирая ветви, — так рождалась музыка.

Звуки накатывали все более мощными волнами, и постепенно в их переливах стала различима настоящая песня:

Люди никогда не видели его,

когда осенними вечерами

он проходил мимо домов,

оставляя на пыльных улицах

длинные следы, —

на улицах, где под грозовым небом

не встретишь ни души.

Люди занимались своими делами

и совсем не замечали, как он,

в темных одеждах,

проносился у них под окнами.

И только потом, обнаружив его

следы, говорили:

«Вы видели эти следы? вы видели?

Должно быть, он прошел здесь.

Горе нам!»

Лишь мне доводилось встречать его,

когда осенними вечерами

я бродил по улицам,

по пустынным улицам, где — ни души.

В тот день он нес за плечами…

Здесь ветер запнулся.

— …нес за плечами… нет, не так. Память меня подводит, прошло двадцать с лишним лет с тех пор, как я не выступал перед вами. А ведь я не повторял этих песен. Подскажите, лесные жители, что там было дальше?

— С тех пор, и правда, много воды утекло, — откликнулся из темноты один из духов. — Даже не знаю, что сказать тебе. Попробуй вспомнить другую песню, а?

И над лесом снова зазвучал голос ветра:

Ладно, поведаю вам историю о филине,

которого никому не довелось увидеть,

хотя где-то он да скрывается, это ясно, —

то ли в расщелине скалы,

то ли под корой дерева,

а может, живет он под землей

в стеклянном ларце.

Он сказочно богат:

горы золота, груды рубинов.

Филин не смыкает глаз,

не знает ни минуты покоя —

он пишет завещание и все боится:

а вдруг не успеет закончить его?

Три тысячи страниц уж исписал…

На этом месте ветер снова сбился.

— Три тысячи страниц уж исписал… Ну что за напасть, даже эту забыл. Эй, филины! Филины, ответьте: вы помните продолжение?

С вершины ели донесся хриплый голос:

— Хоть я и помню эту песню, не подскажу тебе ни слова. История про филина, признаться, никогда мне не нравилась. Скажу больше: по моему мнению, так она просто аморальна.

И ветер предпринял третью попытку. Теперь в его голосе слышалось явное волнение; Маттео понимал, что, запинаясь то и дело, он мог сорвать праздник.

Что ж, расскажу вам про Доссо —

мальчика, который не ведал страха.

Все звери боялись Доссо

и желали его смерти.

Ночью, когда он спал, звери

подкрадывались к дому