Загадка Старого Леса

Размер шрифта: - +

Глава XV

Было, однако, другое обстоятельство, которое отравляло Маттео душу гораздо больше, чем случай с Бенвенуто. На следующий вечер, проносясь над Нижним Долом, он встретил чужой ветер, и притом могущественный.

— Ты что тут делаешь? — дерзко и заносчиво обратился к нему Маттео.

— Видишь ли, я ветер этой долины, — ответил тот, — и зовут меня Эваристо.

Освободившись из пещеры, Маттео еще не успел войти в курс дела и не знал, что, пока он сидел в заточении, ему на смену пришел другой ветер, который и стал властвовать в Нижнем Доле. Никто не осмеливался открыть ему это, опасаясь гнева Маттео; молчали даже камни. И вот он узнал горькую правду от собственного соперника.

Стоит заметить, что жители долины были довольны Эваристо. Он, конечно, тоже вел себя не безупречно. Но все-таки за двадцать лет ни разу не причинил серьезного вреда и, хотя был довольно ленив, почти всегда отзывался на просьбы крестьян, когда те, устав от засухи, устраивали в поле молебны о дожде. Эваристо стряхивал с себя сонливость и нагонял тучи — не заботясь, правда, о том, чтобы выбрать почернее да потяжелее, — но и тех хватало с лихвой, и на измученные сушью поля проливался дождь.

Маттео вернулся, однако Эваристо, как вы понимаете, совсем не собирался уступать ему Нижний Дол, властью над которым он так гордился и где сумел завоевать славу и признание. В тот день, когда Маттео велел ему убираться подобру-поздорову, Эваристо ответил, что не потерпит несправедливости: вопрос о том, кому достанется долина, пререканиями не решишь, нужно устроить поединок и выяснить, кто сильнее.

Маттео вмиг сообразил, куда клонит Эваристо и что на самом деле скрывается за его предложением помериться силой: очевидно, и Эваристо думал, что Маттео уже не тот, каким был прежде — грозным, своенравным, внушающим страх. Задетый за живое, Маттео вспылил, начал сыпать угрозами и на редкость грубыми ругательствами.

— Ты, наверное, забыл, с кем имеешь дело, — шипел Маттео. — Ну что ж, с удовольствием напомню тебе. Завтра в это же время я устрою в долине бурю, какой никто еще вовеки не видывал. Помешай мне, если сможешь.

— Ты не учел, что с годами мы не становимся моложе, — ответил Эваристо, который по-прежнему сохранял самообладание. — Не задирай нос и смирись с тем, что ты тут больше не хозяин. Твое имя еще заставляет всех трепетать, ты в почете, в долине помнят о твоих подвигах, а коли завтра ты проиграешь в поединке, то потеряешь даже это. Рано или поздно все вынуждены покориться судьбе, хотя для одних время летит быстро, а для других ползет медленно — по сути, разницы никакой, в конце всех ждет одно и то же. Берегись, Маттео, и смотри не промахнись в своих расчетах. Не вынуждай меня говорить тебе обидные вещи. Забудь о гордыне, пока тебе не пришлось раскаиваться в своих поступках!

Но Маттео унесся прочь, сыпля проклятиями. Он бросил вызов и был не намерен брать свои слова обратно.

Весть о поединке вмиг облетела долину благодаря таинственным, неподвластным человеческому разумению импульсам. И 26 июня 1925 года жители, предусмотрительно заперев на засовы дома (поскольку ожидалась гроза), все до единого собрались на вершине горы, чтобы наблюдать за схваткой. Внизу, в самой долине, не осталось ни души, ведь именно там должна была разразиться буря. Дряхлых стариков перенесли на носилках в места с наилучшим обзором. Пришли даже звери — те, кто мог, — и притаились на склонах, где побезопасней.

Из домов Нижнего Дола выскакивали кошки, тому были свидетели; они карабкались по отвесным скалам, лишь бы не пропустить зрелище. Зайцы, белки, а некоторые утверждают, что и кроты тоже, спешили на гору. Внизу все словно вымерло, затихло; не было слышно птичьих трелей. В поселке остался только звонарь, который в случае серьезной опасности начнет бить в большой колокол, призывая на помощь из соседних деревень.

Издалека было видно, как на горных склонах — там, где их не покрывала растительность, — копошился народ. Все напоминало бы праздник, если б лица светились радостью. Но в глазах людей были страх и тревога. До некоторых уже дошел слух о проделке Маттео, до смерти напугавшего Бенвенуто, однако ее считали пустячной. Зато вспоминали о дамбе, которую снес Маттео, о том, как он переломил пополам дерево, словно щепку, о разрушенном мосте, о коровах, загнанных в овраг.

На что был способен Эваристо — об этом никто толком не знал, хотя он хозяйничал в долине вот уже двадцать лет. Эваристо прослыл флегматиком, весьма ленивым, тяжелым на подъем и слишком дорожившим своим спокойствием. Ну что, в конце концов, можно сказать о ветре, который дни напролет кружит среди развалин старой церкви?

Эваристо, и правда, облюбовал древний готический собор, громадный, величественный — Сан Грегорио, прозванный собором Ящериц из-за несметного числа этих пресмыкающихся, которые ползали по растрескавшимся стенам. Он стоял посреди леса, в безлюдном, тихом месте, возвышаясь над Нижним Долом метров на восемьсот. Уму непостижимо, почему специалисты по истории искусств никогда не обращали внимания на эту мощную, уникальную в своем роде постройку, а между тем стоило бы приглядеться к ее архитектуре и заодно исследовать окрестности, где, несомненно, нашлось бы много любопытного.

День выдался ясным и прохладным, хотя лето было в разгаре. Три-четыре крохотных облачка, держась своего привычного курса на северо-запад, проплыли над долиной и одно за другим скрылись за зелеными вершинами гор. Лишь к четырем часам пополудни в воздухе началось движение; судя по всему, это Эваристо наматывал круги в ожидании соперника.



Lino

#7238 в Проза
#4074 в Современная проза

В тексте есть: животные, люди, лес

Отредактировано: 07.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться