Загадка Старого Леса

Размер шрифта: - +

Глава XXI

В конце концов полковник задремал. Когда он проснулся, ночь была на исходе. Мрак, хотя и по-прежнему густой, уже не льнул к деревьям, тени потихоньку выцветали.

Проколо сразу уловил странный шепот, сновавший по лесу. Поблизости кружил ветер — это, наверное, была его болтовня; однако в чаще явно началось какое-то брожение, в воздухе разлилось нечто волнующее, томительное. Так, по крайней мере, показалось полковнику.

До него донесся голос незнакомого ветра, качавшего вершины елей. Сначала это был лишь тихий посвист, из которого затем родились вполне четкие фразы, и полковника бросило в дрожь.

— …вот именно, — говорил ветер. — Его, похоже, бросили… здесь, в лесу, мальчик совсем один… похоже, его бросили… мальчик… один… Полковнику чудилось, будто ветер без умолку твердит все те же слова, — то ли Проколо не мог толком разобрать его путаных речей, то ли это действительно было так. Проколо сидел не шелохнувшись, окутанный темнотой. Его дыхание стало частым, прерывистым и тяжелым: если бы не шум ветра, это дыхание можно было бы услышать на расстоянии нескольких метров.

Наконец ветер умолк, и настал холодный, сырой, зябкий рассвет. Полковник пытался понять, с какой стороны восходит солнце, — это послужило бы для него ценной подсказкой и ориентиром. Запрокинув голову, он посмотрел вверх, но за сплетением ветвей увидел только лоскут неба — такой крошечный, словно Проколо разглядывал его со дна колодца. Лоскут становился все бледнее, но откуда разливался свет, догадаться было невозможно. Над лесом висели плотные облака. Усталый и разбитый, Проколо пошел вперед, надеясь все-таки отыскать дорогу к дому.

Придерживаясь направления, которое он счел верным, полковник шагал между елей, еще пропитанных ночным мраком. Он решил идти строго вперед, никуда не сворачивая. Запели птицы, то и дело из чащи доносились шорохи — судя по всему, это разбегались испуганные звери.

Ближе к шести (он был в пути уже полтора часа) полковник вдруг увидел Бенвенуто: мальчик спал на земле. Проколо опешил.

Теперь, когда замерли его шаги, тишина вокруг казалась почти пронзительной, однако вскоре ветви затрепетали и послышался уже знакомый шепот ветра:

— …бросили в лесу… кажется, где-то поблизости… мальчик, он спит… тут, как известно, можно плутать годами… говорят, его бро…

Словно почуяв во сне чье-то присутствие, Бенвенуто встрепенулся, открыл глаза и огляделся.

— А, так ты здесь? — сказал мальчик.

— Как видишь, — помолчав, ответил Проколо. Голос полковника дрогнул, будто его застали на месте преступления. — Неужели ты не слышал, как я звал тебя вчера вечером?

— Нет, я ничего не слышал.

— Компас разбился, — прибавил Проколо, — и я заблудился. Брожу тут с самого рассвета. Но так и не понял, куда идти.

— Что же нам теперь делать? — спросил Бенвенуто.

— Попробуем отыскать дорогу домой.

И они отправились в путь. Не пройдя и пятисот метров, Проколо отчетливо услышал, что наверху, среди макушек деревьев, начались прежние пересуды; более того, ветер набрал силу, разнося по чаще дурную весть, и даже шорох шагов не заглушал его голоса:

— …без сомнений, его бросили… такому поступку нет оправдания… наверное, это он завел мальчика сюда… вот именно, его бросили в лесу…

Стараясь растворить шелест ветра в других звуках, полковник пошел быстрее, громко заговорил, задал мальчику уйму вопросов. Бенвенуто лишь удивленно смотрел на него. Довольно скоро, однако, Проколо остановился, чтобы перевести дух. Ветер продолжал завывать, но Бенвенуто как ни в чем не бывало шагал вперед.

— Бенвенуто! — закричал полковник в гневе. — Ты что, оглох? Не слышишь, что говорят там наверху?

Мальчик прислушался и сказал, что ничего особенного не уловил.

— Значит, мне померещилось. — Полковник успокоился. — От усталости порой чудятся престранные вещи.

Потом ветер затих. На душе у полковника тем не менее было тревожно. Помимо сплетен, его заботило, как выбраться из этой чащобы. Они шли уже долго, но ландшафт не менялся, их обступали все те же деревья, неотличимые друг от друга, с неба струился все тот же тусклый белесый свет.

Время от времени полковник останавливался и звал Маттео и Бернарди. Но оба они повиновались приказу и ничем не обнаруживали своего присутствия. День клонился к вечеру, а лесу не было конца и края.

Наконец на зов Проколо откликнулась сорока, хрипло прокричав с макушки ели.

— Полковник Проколо? Полковник — это ты? — спросила она.

Проколо остановился и посмотрел наверх. Птица повторила вопрос, но полковник не отвечал. Он был уверен, что сорока-часовой умерла в ту ночь, когда он подстрелил ее, — сомневаться не приходилось. И все же у него закралось подозрение, в голове мелькнула нелепая мысль: а вдруг это и вправду птица-сторож, которую он убил, и вот она зовет его с дерева. Поэтому полковник молчал.

Правда, он быстро отверг эту догадку и, когда сорока в третий раз обратилась к нему, ответил сухо:

— Да, это я. В чем дело?

— Я слышала крики, — пояснила она, — а увидев тебя, сразу поняла: вот он, знаменитый полковник. Слух о тебе дошел ведь и до меня. Я прилетела проведать свою сестрицу, она служит у тебя часовым. Целый век не виделись.



Lino

#7355 в Проза
#4167 в Современная проза

В тексте есть: животные, люди, лес

Отредактировано: 07.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться