Загадка Старого Леса

Размер шрифта: - +

Глава XXV

Пришла зима, выпало много снега. В свободные от занятий часы, а также по воскресеньям Бенвенуто катался с товарищами на лыжах. Его приятели, в особенности Берто, лихо мчались вниз по склону и издевались, видя, как часто он падает; поэтому Бенвенуто отыскал балку, где его никто не видел, и тренировался там — спускался с горы и поднимался, снова и снова, вниз и вверх, до тех пор, пока хватало сил. У него быстро уставали ноги, лыжи набегали одна на другую, Бенвенуто вяз в сугробах и порой даже плакал.

— Хмм… — просвистел ветер Маттео, стряхнув с еловых лап шапку снега. — Твой дядюшка Себастьяно ни разу в жизни не плакал, учти. И твой дед тоже. Быть может, не плакал и прадед, и вообще ни один мужчина из рода Проколо.

Но Бенвенуто был безутешен.

— Плакать — дело пустое, предоставь его другим, — продолжал наставлять мальчика Маттео. — Слезами горю не поможешь. Ну же, перестань, ты научишься кататься на лыжах, вырастешь сильным и высоким, как твой дядя Себастьяно, станешь говорить басом, а когда крикнешь во весь голос, даже волки разбегутся прочь. У тебя вся жизнь впереди, а я уже на последнем издыхании, вот ведь как. И я бы тоже с удовольствием всплакнул, если бы не звался Маттео. Видишь, до чего я докатился? Нянчусь с мальчишками. Но спроси, обязательно спроси у тех, кто постарше тебя, каким был раньше ветер Маттео. Да, теперь нянчусь с мальчишками.

Выбравшись из сугроба, Бенвенуто молча слушал.

— Есть вещи, которые бывают всего раз в жизни, дружище, и больше не повторяются, — продолжал Маттео с горечью. — Так что смотри в оба, не упусти свою удачу. А то, что прошло, — прошло навсегда. С чужаками я, конечно, держусь надменно, стараюсь пустить пыль в глаза и казаться суровым, вздорным. Нужно внушать к себе уважение, быть на высоте до тех пор, пока это возможно. Хочу спеть тебе свою последнюю песню. Она называется «Эпическое желание». Погода, правда, не самая подходящая, но теперь, к сожалению, такие вещи зависят не от меня.

Стоял тусклый, пасмурный день, небо было задернуто плотным покрывалом из серых туч — словом, погода и вправду слишком хмурая для песни, какую собирался спеть Маттео. И все же Маттео исполнил ее:

Это желание зажглось во мне, когда я огибал гору

 

(и не у меня одного, это точно, возникало такое желание!),

 

это желание поселилось во мне,

 

когда я понял — а понял я не сразу! —

 

когда я понял, что в глубине проклятой пещеры

 

забыл огромный молот,

 

который столько раз выручал меня в битвах.

 

Но я был уже далеко, слишком

 

далеко, чтобы вернуться за молотом.

 

Оставалось лишь нестись вперед,

 

вперед через долину,

 

продолжать свой путь, шагая в ногу с остальными,

 

и больше уж не сражаться на поле боя,

 

не гонять туч над горами, не устраивать бурь,

 

не одерживать побед, не греться в лучах славы

 

и не упиваться своей разрушительной мощью.

 

Вот тогда-то зажглось во мне желание —

 

ясно, конечно, что прошлому нет возврата

 

и песня моя спета, —

 

хоть один раз,

 

один-единственный раз —

 

больше ни о чем я не прошу —

 

позабавиться, как раньше, тряхнуть стариной

 

и разрушить, сдуть, разнести что-нибудь.

 

И один раз, всего один-единственный раз

 

почувствовать себя свирепым, беспощадным, дерзким

 

и полным юношеского задора!

 

Закончив песню, Маттео улетел, стелясь по заснеженной земле, изнуренный, грустный и подавленный.



Lino

#7510 в Проза
#4237 в Современная проза

В тексте есть: животные, люди, лес

Отредактировано: 07.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться