Закон о чистоте крови. Книга 1

Размер шрифта: - +

Глава 9

ГЛАВА 9  

Где-то в столице Соединенного Королевства 

Ночь — хорошее время. Для преступников, чтобы заниматься делами, и для любовников... ну, тоже для дел, правда, другого характера.  
А конкретно один зеленый феникс по ночам любил это все совмещать. И хотя он был не преступником, а скорее политиком... одно другого не исключает. Особенно если вспомнить юность.  
Ну а женщины... стоит ли отказываться, если на тебя вешается красавица, у которой муж в отъезде, а вот родовой артефакт с очень полезными свойствами — как раз в городском особняке?  
Потому, уже поздней ночью, он поцеловал напоследок разомлевшую любовницу и жестко сжал шею женщины, отчего красотка потеряла сознание. После этого феникс тихо свистнул, и рядом с ним появилась маленькая гремлина. Окинув хозяина неодобрительным взглядом, она вытащила из сияющего пространства небольшую спортивную сумку. Ни капли не стесняясь остроносой служанки, феникс натянул черный костюм, а потом и военную разгрузку и мягкие домашние туфли.  
— Ну, Финист! — коротко фыркнула девушка, едва достающая фениксу до колена. — Аферист двинутый! Не мог наемников послать?!  
Тот лишь улыбнулся, легкой походкой вышел из спальни и направился в другую сторону коридора.  
Да, план этого дома он добыл уже давненько. Потому что артефакт хотелось сильно, но, как выяснилось, проникнуть в особняк можно было только с позволения кого-то из хозяев. У мужчины уже даже было готово несколько схем-планов, взять хотя бы горячо любимый им шантаж. Было что предъявить супругу прекрасной Марго... например то, почему он не ночует в постели жены и супружеский долг выполняет раз в месяц, да часто еще и не совсем традиционными способом. К сожалению, сиятельный увлекался своим полом, да и жена лорда была по-мальчишески худа и почти не имела груди.  
Собственно, это было все, что расстроило феникса минувшей ночью. Как-то не привык он ощущать себя представителем нетрадиционных меньшинств. Да и прекрасной дева была исключительно ликом. 
Но чего не сделаешь ради великой цели? Хотя жаль, что отличный план с шантажом остался неиспользованным. Как-то все... банально и просто получилось! Скучно! Впрочем, ненадолго стало веселее. Дверь была закрыта!  
— А ведь там еще наверняка и сейф есть, — мечтательно закатил глаза феникс, доставая из-за пазухи связку отмычек. — И не магическое, все не магическое. С одной стороны, лорд поступил умно, потому что в наш век встретить чисто механическую систему безопасности сложно, ну а с другой... специалисты и на нее найдутся.  
Специалисты нашлись сразу. Прямо на месте.  
— Юность, ах юность, — мурлыкал под нос взломщик, ковыряясь в замке. — Даже, скорее детство!  
Когда замок вожделенно щелкнул, то из скважины вылетела игла, вонзившаяся в стену напротив. Зеленовласый ненормальный проводил ее восхищенно-удивленным взглядом, потом глянул на свои пальцы, которые чудом избежали встречи со смертельной сталью. 
— А меня только что едва не убили, — был вынужден признать он. — Занятно. И уже не так весело...  
Феникс неуловимо изменился. Беспечный паяц разом пропал, растворившись в совершенно другом создании. Движения его стали плавными и текучими, а в глазах все еще сверкало зеленое пламя... но уже не игры.  
«Я был непозволительно беспечен, — нахмурился Финист. — Старею, вестимо...»  
Выглядящий не старше тридцати лет мужчина скользнул в кабинет и застыл на пороге, полуприкрыв глаза.  
Итак... ковра нет — и это подозрительно. Пол составлен из паркетных дощечек разного цвета, которые складывались в абстрактный узор.  
«А вот сейчас начинаются сложности и интересности, — усмехнулся феникс и полез в один из кармашков военной разгрузки, достал оттуда черный мешочек и высыпал на ладонь немного золотистой пыли. Наклонился и дунул на нее, рассеивая волшебный порошок в воздухе. Пыль, медленно кружась, оседала вниз... позволяя заметить до этого невидимые нити, паучьей сетью раскинутые в воздухе.  
«Все же правильно, что сам пошел, — отстраненно подумал мужчина. — Наемники бы точно не справились, но насторожили бы лорда-извращенца. Так что я рано сетовал на то, что слишком просто проник в дом. Силы понадобятся тут. Как и физическая подготовка. И в свете открывшихся обстоятельств крайне жаль, что ненасытная женушка лорда заездила меня до состояния «страстно желаю только отдыха».  
Потом были чудеса эквилибристики, но Финист все же смог просочиться через смертельную ловушку. Полутемный кабинет озарился мягким золотистым сиянием и, скосив глаза в его сторону, феникс досадливо скривился.  
Сидящая на шкафу гремлина ответила ему невинным взглядом и демонстративно поболтала ножками.  
«Ну и какого попугая щипаного ты тут делаешь?» — послал ей ментальный призыв мужчина, параллельно внимательно оглядывая подозрительно безобидное пространство впереди.  
«Тебя страхую», — невозмутимо отозвалась остроносая девушка.  
«Переживаешь?» — подмигнул феникс и снова вернулся к изучению паркета.  
«А то, — спокойно согласилась рыжая волшебная девочка. — Еще как! Если ты сдохнешь, по мне откат тоже ого-го как пройдется. Хорошо если выкарабкаюсь. Но когда контракт закончится, я лично приду полюбоваться на то, как ты наконец-то свернешь себе шею. Окончательно, в смысле. Сколько там у тебя жизней осталось?»  
«Элна, ты, как всегда, сама доброта, — хмыкнул Финист, не думая отвечать на последний вопрос, и присел на корточки. — Хм... неужели ничего нет?»  
«Сигай вперед, — щедро разрешила гремлина и помахала извлеченными из-за спины совком и маленьким веничком. — Я все захватила! Пепел смету в кратчайшие сроки, да и мешочек взяла для птенчика, которым ты после очередной смерти станешь. Кстати, пернатый ребенок из тебя отвратительный. Ты мне половину волос повыщипывал, когда птенцом был после прошлой смерти!»  
Да, фениксы возрождаются из пепла в птичьем виде и уже только потом, когда вырастут, могут обернуться в человека и постепенно вернуть память и умения. Финисту все удалось весьма быстро. Но о том моменте беспомощности он вспоминать не любил.  
«У тебя и так немало осталось, — покосился на шикарную шевелюру своей служанки Финист. — И вообще, Элу, или заткнись и не мешай думать, или помоги!»  
Гремлина вскинулась, остро взглянув на хозяина теплыми ореховыми глазами, и, вскочив, открыла пространственный разлом, одновременно заметив:  
«Плиты пола — под заклинаниями. Красные и черные точно «грязные». Дальше сам разбирайся».  
«Элна, я не хотел... — немного растерянно глядя, как девушка скрывается в изломе, пробормотал феникс, — тебя обидеть...»  
Потом встряхнул темными волосами и с ворчанием: «Женщины...» — вернулся к изучению деревянного рисунка.  
И вообще, нечего было напоминать ему о прошлой гибели, и уж точно не стоило намекать на то, что он ей должен. Да, для гремлинов, в отличие от брауни, договоры нерасторжимы, и они обязаны заботиться о хозяине, но это не снимает с феникса такого абсурдного чувства, как благодарность. Хотя, казалось бы, это прямая обязанность Элу и она не могла поступить иначе.  
Элна была очень молоденькой, нежной и потому обидчивой. Эту гремлину он взял на службу почти три года назад... самая маленькая и слабенькая в клане… Если учитывать порядки ее народа, она была обречена. Почему-то феникс тогда ее пожалел и принял к себе. Не сильных и проверенных, а пятнадцатилетнего озлобленного на весь мир звереныша.  
И вот прошло почти три года. Скоро закончится первый контракт Элу, и, по сути, она должна идти дальше. Он даже подобрал ей следующего господина. Ей будет там хорошо.  
Но неблагодарная зараза, у которой в последнее время и так стремительно портился характер, после такого известия стала совсем невыносима! Ладно! Сейчас нужно думать об артефакте, выяснить отношения с малявкой можно и дома.  
Феникс снова порылся в карманах, достал небольшой камешек, сильно сжал его в ладони, активизируя заклятие утяжеления, и толкнул на красную полоску дерева. Камень засиял холодным светом и медленно растворился в воздухе. Да не просто так, а распылился.  
— Даже пепла бы не осталось, — потрясенно пробормотал Финист, мысленно примеряя на себя судьбу куска гранита.  
М-да, такого веселья у феникса не было со времен дурной юности. И смеяться уже как-то совсем не хотелось. Точно, стареет!  
На черный фрагмент паркета лег другой камень, и его тут же окутала ловчая сеть.  
А вот остальное чисто... Элна бы не обманула, да и сам феникс отчетливо видел, что это обычное дерево.  
Но все равно до леденящей кровь картины «Дриада и лесоруб», за которой, судя по донесениям, и скрывалось кое-что интересное, путь был не прост. Наконец, изрядно уставший Финист, с уже подрагивающими от напряжения конечностями, достиг цели.  
Слава всему, пластины из антагонита, на которых распылялась материя, стоили слишком дорого для того, чтобы вымостить ими большую площадку перед сейфом.  
А вот теперь самое ответственное. Тревожную сеть на доме и кабинете Элна, по его просьбе, отключила, а вот к сейфу он малышку не пустил. Если шарахнет самого Финиста, он возродится. А вот у гремлины второго шанса нет.  
Дальше была отодвинута картиночка с игривым сюжетом. На месте дриады, Финист непременно уделил бы больше внимания топору лесоруба. Мало ли...  
— Да-да, — поведал феникс нарисованной деве, обмякшей в сильных руках здоровенного мужика. — Мы такие... даже в удовольствии не забываем о делах. Я — так точно. Хотя многие мужчины поступают наоборот, чем и пользуются женщины и… такие умные типы вроде меня... которые и посылают к ним женщин.  
Потом было долгое вскрытие сейфа, так что в итоге, когда уже практически ненавистный железный ящик все же распахнулся, никакого торжества победы Финист не ощутил. Он равнодушно достал оттуда круглый хрустальный шар, положил на его место одну из отмычек, перевязанную красивой бархатной ленточкой, и закрыл дверцу.  
«Элу, забери меня».  
Повинуясь приказу, рядом с фениксом появилась гремлина и требовательно дернула мужчину за рукав, намекая на то, чтобы он дал ей хотя бы за палец ухватиться.  
Финист со вздохом присел, подхватил пискнувшую от неожиданности девушку на руки и, усадив на сгиб локтя, вопросительно посмотрел на нее. Покрасневшая Элна лишь кивнула, и спустя миг странная пара исчезла из ограбленного кабинета.  
— Что это? — спросила Элу, кивнув на артефакт, как только они появились в гостиной дома феникса.  
— А это, девочка моя, очень занятная штучка, которая поможет нам быть в курсе очень многих событий, — промурлыкал Финист и осторожно посадил гремлину на стол. — И позволит полюбоваться на тех, кто далеко...  
— Ты про что? — непонимающе вздернула рыжие бровки Элу, уже, казалось, забыв про обиду.  
— А расскажу-ка я тебе сказку, — усмехнулся Финист, снимая жилет с кармашками. — Про одного самоуверенного типа по имени Айнир Нурикеш. О его глобальных планах и не менее эпическом провале!  
— Он тебя в долю не взял? — осведомилась Элна. 
— Взял.  
— Тогда неправильно долевые части распределил, наверное.  
— Элу!  
— Молчу, — подняла ладошки гремлина.  
— Пойдем за кофе и сладостями, а потом сказочка.  
Рыжая лишь рассмеялась, протянула ручку в сторону, и из пустоты вдруг появилась гербовая бумага, которой девушка помахала в воздухе и поведала:  
— Твое официальное распоряжение, данное в порыве заботы о своем здоровье! Кофе — нельзя! 
— М-да, а я еще считал себя умным, — печально вздохнул Финист и скривился. — Пошли за чаем... 
Он снова подхватил малышку Элу на руки, и она, привычно вцепившись тонкими пальчиками в ткань костюма на груди феникса, подняла на него огромные светло-карие глаза и напомнила:  
— И сказочку.  
— И сказочку, — покладисто согласился Финист и с улыбкой дернул гремлину за медно-рыжую кудряшку. — Пойдем уже, сластена маленькая.  

Змеиная провинция. Дом Лалидари  

Разбудило меня немузыкальное напевание где-то в сторонке, сопровождающееся едва слышным звяканьем. Я даже проснулась от удивления. Ничего себе у Нурикеша репертуарчик с утра пораньше. Что-то про лучший день и битву с дураками. 
Голос у попугая тоже был не самый приятный, но смысл песенки все равно крайне занимательный. 
Кеша замолк, продолжилось только бряцанье. Звяканье и невнятное, но явно довольное бормотание феникса. Я повернулась на правый бок и, прищурившись от яркого света, бьющего из окна, наконец разглядела, чем занимается пернатое дарование.  
Дарование распотрошило мои шкатулки с драгоценностями и сейчас с видимым удовольствием копалось в извлеченном богатстве.  
— Доброе утро, — улыбнулась я, глядя на увешанного побрякушками попугая.  
— Да разве оно доброе? — мрачно осведомился Кеша, выбирая браслетик поменьше и пытаясь пристроить его на голову, в дополнение к уже имеющимся там двум аналогичным украшениям и едва держащемуся за хохолок колечку. — Лялька, а я, оказывается, клептоман...  
— А почему я «Лялька»? — недоуменно нахмурилась я, решив задать вопрос, который интересовал меня еще со вчерашнего вечера. Вроде, он не родственник, чтобы так меня называть. 
— Потому что Лялька, — спокойно ответил Нурикеш, с легкой иронией глядя на меня. — Ты маленькая, хорошенькая и очень наивная. Кто ж еще? Дите...  
— Ясно, — задумчиво почесала я висок и, потянувшись, сползла с постели. — И ты не клептоман. Ты просто в таком теле сейчас... Это оттуда же, откуда и симпатия к самкам попугая.  
— Именно поэтому я сейчас тащу все, что блестит? — едко поинтересовался Айнир Нурикеш. — За-а-амечательно! В былое время, когда на всякие цацки денег было море, плюс увесистый сундучок родовых драгоценностей, я не испытывал к украшениям такой трепетной тяги! И я — это я!  
— Ну, если судить по твоему рассказу, важно не столько тело, сколько то, что тебя прежнего в нем — всего лишь десять процентов, — грустно улыбнулась я и, подойдя, аккуратно стянула с попугая сначала кольцо, а потом и браслеты, оставив лишь один, из красного золота, который красиво смотрелся на багрово-черном оперении феникса. — Меня вот в виде змеи тоже на мышек, птенчиков да ящерок тянет. Но так как сознание все же мое, инстинктам я не поддаюсь, а оголодать до состояния «съем даже это» мне, слава создателю, еще не приходилось.  
— Я все понимаю, — нахохлился птиц и стянул с лапы еще одно кольцо. — Но легче от осознания природы собственной тупости не становится. Проверенные ментальные тренировки не помогают. Вообще ничего не помогает! А хуже всего то, что я почти ощущаю, как скатываюсь все дальше.  
— Закономерно. — Я осторожно погладила загрустившую птичку по крылу.  
— Нельзя долго находиться в пернатом виде, а я превысил любой лимит. — Нурикеш встряхнулся, взмахнул перьями и, повертевшись, наигранно бодро попросил: — Сними с меня все это, а? А то самому долго.  
— Ну ты и увешался! — восхитилась я, снимая драгоценности отовсюду.  
— Сам не заметил, — вздохнул Нурикеш. — Говорю же: деградация. Хотя куда тут дальше деградировать — непонятно. 
— А ты милый... такой, — неожиданно призналась я.  
— Значит, когда восстановлюсь — не понравлюсь, — хмыкнул попугай, покосившись на меня ярким зеленым глазом. — Айнира Нурикеша милым не называли даже трепетно влюбленные в него барышни. Все больше козлом. Потом, правда.  
— Как понимаю, потому что Айнир Нурикеш и был именно таким, — невозмутимо кивнула я и рассмеялась. — Ты же феникс, я примерно представляю, каким эгоистичным и самовлюбленным созданием являлся ты в расцвете своей силы. Все вы... такие.  
— Все мужчины такие. И раса тут не является решающим фактором.  
— Какой ты самокритичный! 
— Я прискорбно здравомыслящий, — парировал Нурикеш. 
— Кстати, по поводу здравомыслия… Что у тебя за песенки с утра пораньше такие специфические? 
— Не знаю. — Кешка открыл коготками крышку одной из шкатулок и начал складывать туда украшения. — Просто вспомнилось... Это студенческая песенка была, одной веселой в то время компании.  
— И что стало с той компанией? — заинтересовалась я и, последовав примеру пернатого, тоже начала убирать побрякушки.  
— Много будешь знать... и так далее, — фыркнул Нурикеш и перелетел на подоконник. — Я пока разомнусь. К обеду буду. А тебе к родне еще.  
— Ага... — это я сказала уже пустому окну.  
Все же, наверное, это очень невыносимо — помнить, чего лишился, и не иметь возможности вернуть все обратно.  
Быть фениксом, одним из самых знатных и сильных, быть великим. А теперь существовал серьезный риск умереть безмозглой курицей. Точнее, попугаем. 
Страшно.  



Александра Черчень, Анна Минаева

Отредактировано: 02.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться