Закон о чистоте крови. Книга 1

Размер шрифта: - +

Глава 2

ГЛАВА 2 

Я медленно развернулась, к перевоплотившемуся птицу. Нурикеш уже поднялся на ноги и сейчас заканчивал оборачивать мою мокрую кофту вокруг себя. 
Впервые видя почти обнаженного мужчину так близко, я с интересом его осматривала. 
— Нравлюсь? — не поднимая головы, так как завязывал на боку рукава, спросил феникс. 
— Пока не поняла, — честно ответила я и не менее честно добавила: — Но ты, кажется, красивый, если взять за эталоны статуи в саду. 
Вообще он и правда был красивый. Высокий, наверное, даже выше Инейрана, на широких плечах и груди голубыми бриллиантами сверкали капли воды, которые внезапно срывались вниз, прочерчивая по плоскому животу дорожку и впитываясь в ткань, обернутую вокруг узких бедер. Мокрые волосы облепили спину, спускаясь до лопаток. 
— Ого-го! — раздался позади восхищенный голос Мышки. — Вот это попугайчик! 
— Слава создателю, уже не попугайчик, — рассмеялся Айнир и вытянул вперед руки, неверяще глядя на пальцы, а потом подошел к голубому озеру, блики от света которого плясали по стенам пещеры. — Но как?! 
— Водичка тут очень интересная, — подошла к нему брауни и продолжила: — Я искала ближайший источник энергии, чтобы пополнить запас и вернуться к вам, и меня вынесло сюда. Жидкость — концентрированная сила. 
— Тогда все ясно, — покачал головой Нурикеш и, миг помедлив, коснулся пальцами поверхности воды, от чего по коже феникса побежали едва заметные искорки. — И правда… энергия. 
— Поэтому ты обернулся? — переспросила я, все еще пристально разглядывая феникса.  
Все же насколько у него интересное лицо! Смуглое, резкое, хищное. Длинный нос, необычный, немного восточный разрез глаз, красивый изгиб губ, которые тут же скривились в понимающей и почему-то очень противной усмешке, когда он заметил, что я его рассматриваю. 
Но говорить на эту тему ничего не стал, решив ответить на вопрос: 
— Оборот феникса зависит от концентрации энергии в организме. У меня не было сил, стоял ограничитель, накопить нужное количество я не мог. 
— Ага… — медленно кивнула я и, зараженная примером крылатого, тоже коснулась озерной глади. — То есть, в источнике «заслонку» просто снесло? Потому ты и обернулся. Все верно? 
— Да, — свел к переносице изящные брови Айнир. — Но… все не так просто. 
— О чем ты? — склонила голову набок брауни. 
— Не ваше дело, леди Мышисса, — резко ответил мужчина и грациозно поднялся, впрочем, тут же слегка покачнулся и раздраженно пробормотал: — Тело не слушается. 
Мышка прищурилась и, откинув за спину потемневшие от воды светлые волосы и неприязненно глядя на мужчину в два раза выше нее, сказала: 
— Пернатый, хочешь ты или нет, но мы в одной команде. И потому хватит переносить на меня неприятные ассоциации и начинай думать головой! 
Изумрудные глаза сузились, а по чувственным губам пробежала очень нехорошая усмешка. Мужчина грациозно шагнул к златовласке, присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне и почти нежно шепнул: 
— Брауни, вы мало того что прямых намеков, не понимаете, так еще и хамка. — Феникс протянул вперед ладонь, которая мягко заискрилась, и пальцы обзавелись «украшением» в виде немаленьких когтей. Когда он осторожно обхватил этим кошмаром подбородок девушки, она вздрогнула, но не дернулась: слишком уж явно один из коготков касался сонной артерии. Нурикеш же, по-прежнему ласково, не отпуская взора испуганных голубых глаз, продолжал: — Барышня, ваш выбор не богат. Или учитесь себя контролировать или… будьте готовы к последствиям. — Он чуть сильнее сжал пальцы, отчего кончики острых когтей окрасились алым, и потом бережно провел подушечкой по одной из ранок, словно пытаясь загладить вину, а на деле — лишь размазывая выступившую кровь. — Я понятно объясняю?  
Надо что-то делать! Он же неадекват полный! 
Мышка уже дрожала крупной дрожью, а большие глаза как-то очень подозрительно блестели. 
Я поджала губы и мягко шагнула к мужчине, он покосился на меня, внимательно наблюдая. Я положила ладонь на голое плечо, переместилась ему за спину и, склонившись к острому уху, шепнула: 
— Отпусти ее… 
— С чего это? — дернул головой феникс. 
— Я прошу. Этого мало? — Я сжала пальцы на плече коже, запуская в него ногти, а второй рукой скользнула к браслету и нежно спросила: — Просить иначе? 
Нурикеш сразу отпустил брауни, и я взглядом показала ей, чтобы убралась подальше. Мышка подчинилась, метнувшись к стенке, а я, положив уже обе ладони на плечи феникса, не позволила ему подняться. 
Айнир послушно замер, а я с улыбкой опять наклонилась к нему и, почти касаясь губами волос, продолжила: 
— А теперь слушай меня. Слушай и думай. Хочешь, я расскажу, как все выглядело со стороны? Я видела, что высокородный феникс, сильный мужчина, до крови поранил маленькую девушку, которой и двадцати лет не исполнилась. Она не имеет отношения к твоему провалу и впервые вышла за пределы отчего дома... за мечтой. И ты знаешь о ее мотивах, о высокородный. 
— Я понял, — отрывисто бросил он и передернул плечами, пытаясь скинуть мои руки. 
— И все же ты меня дослушаешь, — жестко ответила я и еще сильнее сжала ладони. — Мышка лишь указала тебе на то, что ты себя ведешь немного неверно. И если вспомнишь, что было до этого, то поймешь — она права. Как попугаю, тебе многое спускалась, отчасти из-за снисхождения к «тварюшке», отчасти из-за сочувствия к участи. Следующий вопрос... насколько адекватно твое поведение, Айнир Нурикеш? Ответь себе сам. 
Не знаю, откуда у меня это взялось… Твердость, уверенность и нужные слова. Наверное, я его просто не боялась. Хотя минуту назад, наблюдая сцену с брауни, я, наверное, впервые поняла, что Нурикеш — это вовсе не Кеша. И этого феникса я не знаю. 
Впрочем, все логично. Он и раньше говорил, что попугай — едва ли не десятая часть прежней личности. И, как сейчас открылось, пусть это и абсурдно звучит, возможно, не самая плохая часть. 
Да, кто бы знал, что я, недавно мечтающая прибить болтливую птицу, сейчас стану так думать. 
— Госпожа желает каких-то действий с моей стороны? — с издевкой осведомился феникс, якобы невзначай проводя когтем по своему браслету, который увеличился после превращения. 
— Все, чего я желаю, — это мирной обстановки, — устало ответила я. — Вот найдешь своих обидчиков, тогда и зачитаешь им список прегрешений и зверски убьешь, а сейчас не делай того, о чем сам же пожалеешь. Конкретно эта брауни ради чьей-то пернатой тушки жизнью рисковала, между прочим! 
С той стороны пещеры раздался злой смех и голос: 
— Ради него? Сейчас, как же… Он просто единственный, кто Земляну дозваться может. А вообще я тебя спасала! 
— Как вы друг друга защищаете! — опять не сдержался Нурикеш, поднимаясь и скрещивая руки на широкой груди. 
— Ну да, — согласилась я и, шагнув к мужчине, прошипела: — Такой большой и такой… — договаривать я не стала, хотя очень хотелось. — Вообще-то она — моя единственная подруга! 
— Всегда удивлялся особенностям женской дружбы, — хмыкнул Айнир, проводя ладонью по мокрым волосам. — Тому, что сегодня девушки — подружки не разлей вода, а завтра уже готовы в горло друг другу вцепиться. 
— То же самое можно сказать и о мужчинах. — Мышка, настороженно глядя на гигантского по сравнению с ней феникса, осторожно приблизилась. 
Нурикеш поморщился, но повернулся к ней и склонился к церемонном поклоне, дико смотревшимся в этой залитой светом волшебного озера пещере, особенно в исполнении типа в набедренной повязке. 
— Леди Мышисса, прошу простить мою резкость, но в дальнейшем все же понимать намеки. Боюсь, я в данный период несколько не сдержан. 
Ничего себе извинился!!! 
Судя по лицу брауни, у нее в голове промелькнули те же мысли. 
— Девушки, у вас одежда найдется? — решил «легко и непринужденно» сменить тему Айнир. 
— Конечно, — едко отозвалась Мышка. — Полный гардероб, и весь — вашего размера, господин феникс. 
— Замечательно, — совершенно спокойно кивнул Нурикеш. — Неси. 
У нас с брауни дружно отвисла челюсть. 
— Кеша, боюсь, все, что мы можем тебе сейчас предложить, — это юбку, — мягко начала я и, спохватившись, поправилась: — То есть, Нурикеш. 
— Юбку… — повторил «великий, грозный и ужасный». — И как это будет выглядеть? 
— Пристойно, — пожала плечами златовласка, солнечно улыбаясь. И меня посетила мысль, что даже если бы у Мышки и завалялись где-то в пространственном кармане штаны нужного размера… не отдала бы! 
Феникс печально себя оглядел, и мы с брауни последовали его примеру. 
Нет, ну реально хорош! Краси-и-ивый! Если бы еще не такой дурак… но будем надеяться, что это явление временное. Может, просто апломб и самолюбование первыми из всех качеств вернулись, и впереди у нас сплошные приятные сюрпризы? 
Хотя… если вспомнить слухи о фениксах и их нраве. Вот как раз это он и есть, наиклассический пернатый козел. 
Ладно, будем воспитывать силу воли и выдержку. Если что — отключаем слух, включаем чувство прекрасного, тут есть чем любоваться. Даже лучше статуй в закрытом уголке нашего сада. Я там, правда, побродить не успела, меня Гаррини поймала за ухо еще на входе, и поэтому какие еще скульптуры там были — неизвестно, но стоящего вполоборота мраморного мужчину я оценила! Какие линии, какой профиль! 
Вот и Нурикеш наш тоже хорош, хоть сейчас в натурщики! Все же надо его хоть во что-то одеть! А то у меня реакции какие-то странные. Ну реально странные! Трепета нет, есть эстетическое удовольствие! 
— Хорошо, сейчас найду тебе свою парадно-выходную юбку, — с противной улыбкой сказала Мышисса, запуская лапку в искрящийся воздух. 
Я же, вспомнив бело-розовое пышное чудо в пене кружев, истерически засмеялась, представив в подобном мужественного и гордого феникса. И она же ему будет коро-о-откая! 
Я в красках представила себе полуобнаженного мужчину… ну, пусть будет — на скале в полдень, во! Так, скалу ставим над морем, солнце вешаем где-то за спиной феникса, чтобы оно покрасивше подсвечивало его волосы, высекая багровые искры, скользило теплыми лучами по великолепной груди, плоскому рельефному животу… и красивой юбочке цвета сливок! Юбочка будет длиной примерно на пядь выше колена… 
Оу-у-у! Все, я не могу! 
Объяснить изумленной компании, почему я сползла на пол и истерически хохочу, я так и не смогла. 
Грустная Мышка достала из воздуха какое-то большое полотно черного цвета и печально сказала: 
— Забыла я парадную… забыла. 
Воображение мигом подсуетилось, стащило с феникса «балетную пачку» и облачило в свободную черную длинную юбку. Эх… Так, солнце меняем на закатное, перемещаем немного вправо, чтобы оно подсвечивало благородный лик феникса… застывший в суровой скорби. Воитель! Мускулистый смуглый торс заливает багряно-оранжевый свет, свежий морской ветер треплет длинные волосы, в которых мелькают рубиновые искры и… черную ткань юбки! А ничего так вышло! 
Все, я больше не могу смеяться! Худо мне, живот сводит. 
Концерт в реальном времени развернуться просто не успел. Герой моих грез куда-то испарился, а из кучки ткани на полу выбрался попугай. Одновременно раздался скрежет камня, а потом тихий смех и голос: 
— Долго же вы шли… 
Я резко повернулась и прикрыла лицо рукой — от яркого света стало больно глазам, привыкшим к сумраку. 
Разглядеть, что за темная фигура застыла в сверкающем потоке, я смогла не сразу. Зато когда смогла… Напротив нас, радушно улыбаясь во все два ряда клыков, стояла довольно посверкивающая алым взором гончая. 
— Доброе утро! — поздоровалась тварюшка. — Только без агрессии, пожалуйста, вы мне в коридорах даже чешую поцарапали! 
Ик! 
— Доброе утро, — самой морально закаленной у нас оказалась брауни. — А вы, собственно, кто? 
— Заместитель, — с готовностью поведала красноглазая бестия и села, обернувшись хвостом. — Богини Земляны, как можно понять. 
— А тогда зачем вы нас загоняли? — очнулась я. 
— По должности положено… — склонила голову на бок чешуйчатая тварь и скромно призналась: — К тому же я голодная… давно. 
— И все еще? — подозрительно спросил Кеша, вспорхнув с пола и опускаясь мне на руку. 
— Долг превыше всего! — заверила нас гончая и посторонилась. — Вы достигли финиша, хоть и не совсем честным путем, а значит, имеете право войти в капище. Просители какие невежливые пошли... кровью все закапали, убирай потом, чтобы с нижних уровней другие охотники не наползли, а вы по мне еще и огненным шаром шарахнули, не спросив, как зовут, и даже не покормили. 
— Извините… — не нашлась я с иным ответом. 
— Ничего, — тяжко вздохнула эта ящерособака и поднялась на лапы. — Вы тут что, дальше топиться планируете? 
Разумеется, мы не планировали. Разумеется, мы пошли. 
Надо заметить, что я ожидала большего и лучшего… Все же мы — почти в сердце резиденции богини, и казалось, что тут будет нечто поистине грандиозное. Но нет… Более того, тут даже красоты Лучей не было… разве что ее остатки. Мы шли по темным, полуразрушенным залам, озаренным лишь тусклым светом красно-оранжевого шарика, который плыл по воздуху перед гончей. Блики плясали по стенам, искрились на гранях горной породы, растворялись во тьме сводчатых потолков. 
— Почему капище в таком состоянии? — тихо спросила я, перепрыгивая через узкую резную колонну, которая от удара об пол раскололась на две половины. Верхняя часть лежала в паре метров левее. 
Некоторое время по-прежнему царила тишина, нарушаемая только нашим дыханием, звуком шагов и цокотом когтей гончей. Она ответила тогда, когда я уже решила, что вопрос проигнорировали. 
— Капище связано с богиней. А тут… не все хорошо. 
Ясности ответ не внес, только добавил горючего в костер любопытства и опасения. 
Чем дальше — тем больше меня преследовало ощущение какой-то неправильности. Все было слишком нетипично. Гончая, которая должна всячески препятствовать нашему появлению в сердце капища, сама нас туда провожает, причем едва ли не под белы рученьки, чтобы, не дай создатель, не померли по дороге! 
И еще ну очень интересно, почему Гаррини и папа нас сюда с таким энтузиазмом впихнули. Не могли они не знать о проблемах в катакомбах. Хотя… я забываю о менталитете нагов. Выпорхнул из-под крыши родного дома? Лети! Никто не будет бегать рядом в ожидании, когда ты свалишься, чтобы доблестно поймать. В свете таких традиций… Разумеется, что-то нечисто, но отцу я доверяю, так же, как и маме. Эх, ладно! Есть нас, кажется, не собираются, а потому не буду придумывать всякие жуткости. 
Когда мы прошли в следующий зал, то я изумлено остановилась, не сдержав потрясенного вздоха. Он был странный. Ярко освещенный гигантскими хрустальными люстрами, в которых сверкали магические огни, и, опять же, полуразрушенный. Такое ощущение, что через зал провели невидимую линию, и если по одну ее сторону, там, где мы стояли, царил хаос, на полу валялись куски лепнины, упавшие с потолка, опрокинутая мебель и даже одна из люстр, то по ту сторону «границы»… все было идеально. Никакой пыли, фрески на стенах, столик с парой стульев вокруг него и диванчиком неподалеку. В полураспахнутых дверях виднелись перила лестницы, которая резко уходила куда-то вправо. Винтовая? 
— Встань поближе к брауни, — прошептал Нурикеш, легонько ущипнув меня клювом за ухо. — Мне тут очень не нравится. Тут нет божественной силы, Ляль. Вернее, только ее остатки… 
Я послушно шагнула немного вправо, ближе к Мышиссе. Та, заметив мой маневр, вдруг показательно споткнулась, а потом уменьшилась, став размером с ладошку, и красноречиво протянула ко мне малюсенькие ручки, пропищав: 
— Я та-а-ак устала! 
Я подхватила симулянтку и понесла дальше и ее. Брауни закрыла глаза, и ее фигурку на миг окутало тусклое сияние. Потом она устало прислонилась к моей груди, и по связи пришла мысль: 
«Я построила «маячковый» каркас. Если что — быстро уйдем, не волнуйся, — после девочка вздохнула и продолжила: — Все оказалось гораздо сложнее, чем я думала и чем говорила Гаррини». 
«Что?! — потрясенно посмотрела я на златовласку. — Не поняла». 
«Про то, куда вы идете, и то, куда можно перенестись в катакомбах, если возникнет опасность, мне рассказала именно она», — нехотя продолжила брауни. 
Очень интересно. Просто до крайности. 



Александра Черчень, Анна Минаева

Отредактировано: 02.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться