Закон парных случаев

Размер шрифта: - +

Глава 48. "Каракурт" и свидание с мамой

                                                        48.

                                                       

Последние две ночи я спал всего по несколько часов и теперь думал, что усну сразу же. Но, несмотря на усталость, сон где-то заблудился. Мысли атаковали – одна неприятнее другой. Я пробовал считать белых слонов – не помогало. Пробовал думать о Жене – но это было опасно.

Вот и еще один кусочек головоломки встал на свое место. Мама что-то натворила. И, если Нина и Дарья ничего не перепутали, была под следствием. Причем именно в тот момент, когда была беременна мною. Или когда уже родила?

Утром мы с Виктором покормили Кота и отправились покупать средства обороны. Кот намылился выскочить за нами, но я ногой затолкал его обратно в квартиру и запер дверь.

Я был страшно рад, что иду не один. Наверняка пучеглазый, если и караулит где-нибудь поблизости, не рискнет напасть, если я буду с Виктором. Хотя… Напал же он нас троих. Да нет, это совсем другое дело. Не будет же он убивать постороннего человека. Или будет – если этот посторонний ему помешает? Откуда я знаю, до какой степени он псих?

- Что ты дергаешься так? – спросил Виктор, когда мы шли через двор и я озирался, как испуганный суслик. – Мания преследования?

- Типа того, - буркнул я.

Шокеры мы купили в маленьком магазинчике недалеко от Невского. Продавец показал нам несколько моделей, и мы выбрали одну из них, похожую на злобное черное насекомое с плоской головкой и оскаленными зубами. Шокер, подвешенный петлей на запястье, удобно ложился в ладонь и назывался «Каракурт». Мне это ничего не сказало, но Виктор пояснил, что каракурт – ядовитый паук. Продавец подробно объяснил, как пользоваться, и предложил опробовать на себе самих, установив минимальную мощность. Даже на минимуме удар был сильным и очень неприятным.

- Будьте осторожны, - предупредил он. – На максимальной мощности этой штукой можно убить. И сесть за превышение необходимой обороны. В инструкции подробно описаны опасные точки на теле. Для защиты лучше держать на среднем уровне. А еще – носите на всякий случай с собой сертификат. Чтобы ни у кого не было сомнений, что это заводское производство. А то с самопальным тоже погореть можно.

Выйдя из магазина, мы с Виктором распрощались. Он отправился по своим делам, а я поехал к маме. В палату меня пропустили без вопросов, только проверили документы. И мама не спала.

- Мартин? – как-то вяло и безразлично спросила она.

Выглядела мама очень странно. Как человек, который очнулся после тяжелого и длительного наркоза.

- Это последствия комы, - пояснил материализовавшийся из ниоткуда лысый врач. Еще минуту назад его в палате не было, и я не заметил, как он вошел. – Она все понимает, у нее нет амнезии, но все реакции очень сильно заторможены.

- Это пройдет?

- Думаю, что да. Завтра мы переводим ее в обычную палату. Скажите, вы хотите отдельную? Есть подешевле – на двоих или на троих.

- Нет, пусть будет отдельная.

От меня постоянно требовали оплачивать какие-то счета, и я уже ничему не удивлялся, просто шел к ближайшему отделению банка, снимал с карты евро, менял на рубли и платил. Евро в больнице брать отказывались.

Врач шепнул мне на ухо, что мама ничего не знает об отце. Она спросила о нем, когда пришла в себя, ей сказали, что он в больнице, в другом отделении. И что со мной все в порядке.

- Понимаете, ей нельзя волноваться. Ни в коем случае. Так что уж придется вам самому… сообщать плохие вести. Потом. Когда она будет в состоянии их выслушать.

Вот спасибо тебе, лысый! Ты будешь герой-спаситель на белом коне, а вся черная работа достанется мне. Впрочем… Пожалуй, так действительно будет лучше. Просто мне, как всегда, страшно.

Я побыл с мамой минут двадцать. Держал за руку, рассказывал, как живу в бабушкиной квартире. Что у меня все хорошо. Она время от времени задавала какой-нибудь вопрос – с огромным трудом, останавливаясь на каждом слове. Об отце не спрашивала, и я был этому рад.

- Сходи… на кладбище, - попросила мама, когда я уже собирался уходить.

- На кладбище? – я замер, подумав о могиле отца на Ольшанах.

- Да… к бабушке… Посмотри… как там.

Я вздохнул с облегчением. Честно говоря, я совсем забыл об этом. Наверняка там надо что-то сделать. Памятник ставить было еще рано – так мне и в Праге сказали, надо подождать, пока земля осядет. Но все равно – посмотреть, прибрать. Правда… Мне очень не хотелось. Я почти был уверен, что та страшная женщина из моих воспоминаний – бабушка. Но раз мама просила…



Татьяна Рябинина

Отредактировано: 25.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться