Заложница

Эпилог

Походкой уточки вышла из ванной. Тошнота закончила мучить, зато появилась изжога и постоянно хочется есть. Виктор уже прилёг на кровать и читает электронную книгу, но сейчас чтиво придётся убрать, потому как я планирую отправить мужа на кухню, чтобы принёс мне пару морковок. С начала беременности и по сей момент я этот овощ поглощаю в невероятных количествах, по самым скромным подсчётам слопала кулей пять или шесть.

Присев на кровать, осторожно ложусь. Муж по обыкновению и сложившейся традиции сразу подкладывает мне под животик подушку, под ноги другую, под голову третью, а после целует моё необъятное пузо и говорит:

— Спокойной ночи, малыш и его мамочка, — после этих слов Виктор со всей нежностью поцеловал меня в губы.

— Папа, — жалобно начинаю я, — мы хотим ам-ам, сильно.

— Морковку нести? — с улыбкой спрашивает Аблов, хотя отлично знает ответ.

— Ага и с запасом, чтобы лишний раз тебя на кухню не гонять.

— Знаю, уже учёный.

Муж не успел выйти из комнаты, как к нам в дверь позвонили.

— Вить, надо что-то уже делать с этим соседством. Никогда не думала, что жить с мамой в одном доме это так неудобно. Ты посмотри на часы, половина одиннадцатого, почти ночь. А она тут как тут.

— Может, это и не твоя мама пришла, — хмыкнул Аблов, он всегда свою любимую тёщу защищает и выгораживает.

— Ага, а кто? Почтальон? Конечно она, больше некому.

— Лера, не ворчи, если пришла, значит, надо. Если не хочешь, не выходи, я сам её приму и угощу чаем.

— Ну, нет. Вдвоём вы до утра проболтаете.

Открывать родительнице пошли вместе.

— Витя, мой хороший, — Аблов с мамой, как всегда при встрече, обнялись. — Доченька, ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответила я и поздоровалась с мужем мамы. — Добрый вечер, Герман Олегович.

— Добрый, Лерочка, ты уж нас прости, что так поздно, но Ирина до утра бы не дотерпела. Мы с новостями.

— Гера, — легонько пихнула родительница супруга в бок. — Новость сама расскажу.

— Конечно-конечно, я и не претендую.

Да, мама у меня прямо укротительница суровых начальников безопасности, выдрессировала мужа. Герман Олегович у неё ходит по струнке, шаг вправо, шаг влево – расстрел на месте. Но что самое интересное, невооружённым глазом видно, Германа Олеговича положение дел более чем устраивает и подчиняться жене ему прямо в кайф, а выполнять капризы – за абсолютное счастье.

Прошли все дружно в гостиную и устроились на диванах.

Мама, сцепив руки в замок на коленях, молчит, выдерживает театральную паузу, хотя саму от желания рассказать буквально раздирает на части.

— Мам, не тяни кота за хвост. Тик-так, тик-так, нам с малышом в люльку пора, — сказала я и демонстративно зевнула.

— В последнее время я чувствовала недомогание и общую слабость, — протянула родительница, — но никому об этом не говорила, не хотела беспокоить и раньше времени пугать. Несколько дней назад записалась на приём к врачу, сдала анализы и вот сегодня узнала причину плохого самочувствия.

Виктор, что сидел со мной рядом и держал за руку, заметно напрягся, впрочем, как и я сама. сонное состояние развеялось моментально. Неужели мама хочет сказать, что заболела? Не похоже. Конечно, настроение у неё приподнятое, но это же моя мама - неисправимая оптимистка. Её даже страшным диагнозом в депрессию не вогнать.

— Лера, Витюша, у меня даже язык не поворачивается сказать вам, что со мной, — после очередной паузы объявила родительница.

— Мама, у меня сейчас роды преждевременные начнутся из-за переживаний, — если бы могла, то подскочила с дивана, а так неуклюже встала, опираясь на плечо Аблова. — Мамуль, не мучай, а то мы такого напридумываем, пока правду узнаем.

— Ира, Лера права, ты нас не пугай, — поддержал меня Виктор.

— О-ой, я беременная, шестнадцать недель, двойня.

Зря я вставала, потому как от новости обратно присела, хорошо муж у меня расторопный, вовремя подстраховал и приземление получилось мягким.

— Ириша, ты реально огонь, да ещё и двойня, — хохотнул Виктор. — Поздравляю, от всей души, — радостно произнёс муж, подошёл к тёще и осторожно обнял, затем пожал руку Герману Олеговичу. — Ну Герман, ну пройдоха, ну удивил, папаша новоявленный. С меня ощутимая прибавка к зарплате и более свободный график.

Сижу, глубоко дышу, носом шмыгаю, глазами хлопаю, пытаюсь остановить слёзы.

— Лер, а ты чего ревёшь, не рада? — обеспокоилась мама.

— Почему это я не рада? — обмахивая лицо руками, шепчу я. — Да я от счастья плачу, и гормоны, конечно, играют. Я же о брате или сестре всю жизнь мечтала, а тут сразу двое. Блин, всё… — голос сорвался и я, улыбаясь и смеясь, с градом льющихся слёз, пошла обнимать будущую мамочку двух малышей.