Заложница

Часть 3

Никто не входил в кухню, не беспокоил ее. Она трудилась уже пять часов, не отдыхая.

 Вымыв руки, Изабелла открыла дверь кухни и вышла. Кахрабат ждала за дверью. Она тут же повела Изабеллу наверх в ее комнату.

Обрадовавшись возможности отдохнуть, Изабелла с наслаждением растянулась на своей подстилке. Бабуля уже не спала, а прислонившись спиной к высокой подушке, перебирала длинные четки. Изабелла вежливо с ней поздоровалась.

-Салам алейкум!

-Алейкум вассалам!  - ответила старушка и заговорила с Изабеллой по-аварски. Изабелла помотала головой, пожала плечами, давая понять, что речь старушки для нее лишь пустая вязь непонятных звуков, и заглянула в свой кувшин. Изе очень хотелось пить. В кувшине еще было немного воды, и она ее залпом вышла.

Видя, что ее не понимают, старуха сказала по-русски:

-Смотри, не пей воду из кранов в доме, а то заболеешь. Чистая вода только в колонке на улице.

«Выпустят ли меня на улицу за водой?» – подумала Изабелла. Но усталость взяла свое, и она не заметила, как уснула. Отдых оказался коротким, но молодость помогла Изе вернуть силы очень быстро. Кахрабат, разбудив ее, заявила:

-Могу тебя обрадовать: всем понравилась твоя еда, но надо, чтобы она была разнообразной в течение дня, да соли покрепче.

После этих слов настроение Изы взлетело до небес, и она почувствовала даже здоровый трудовой задор, несмотря на  неутихающую  щемящую тоску по дому, которая отзывалась болью в груди.

Но жажда…Она не прекращала мучить Изабеллу.

-Кахрабат, мне хочется пить. Можно мне принести воды с улицы? Бабуля сказала, что в кранах вода не для питья, техническая, а на кухне в кувшинах вода теплая.

-Ты хромая, а то ходила бы за водой сама с теми большими кувшинами, что стоят на кухне. Дагестанки их носят на плече, но если ты будешь раскачивать кувшин – много не принесешь. Поэтому меня приставили к тебе, я буду воду носить, сколько надо. Могу и тебя в этот раз взять. Бери свой кувшин.

Кахрабат взяла кувшин возле двери в кухню и вместе с Изой вышла на улицу. Они повернули направо и вдоль домов дошли до пересекающего улицу  небольшого канала, в котором неторопливо текла глинистая вода.

- А ты хозяину кем доводишься? – спросила Иза, прижимая к себе свой маленький кувшин.

- Невесткой, - ответила Кахрабат, - женой среднего сына Наби. Он сейчас в Москве торгует.

 Перейдя маленький мостик, девушки повернули на улицу, идущую параллельно каналу. Тут и была установлена колонка с чистой артезианской водой. Вокруг нее столпилось несколько женщин. Многие были с кувшинами и набирали воду по очереди. Одна из женщин босиком «танцевала» под самой струей артезиана, стирая белье.

Она, стоя на одной ноге, второй, ловко передвигая ткань по цементу, поддевала кусок стираемой вещи, складывала ее в этом месте, потом тут же становилась на эту складку, тем самым, выжимая ее весом своего тела. Одновременно с этим прачка делала другой ногой залом в противоположном месте и становилась на эту новую складку.

Так, очень быстро переминаясь с ноги на ногу в ледяной артезианской воде, женщина стирала белье в особо ощущаемом ею музыкальном ритме, а со стороны казалось – она танцует! При этом она весело переговаривалась с теми, кто пришел  с кувшинами, уступала им ненадолго струю, смеялась их шуткам, нисколько не обращая внимания на свои замерзшие, покрасневшие ноги.

 Изабелла подумала о своих изуродованных полиомиелитом ногах и вспомнила мамину поговорку: «Что имеем – не храним, потерявши - плачем».

Но что могут сделать эти женщины? Ну, наденут некоторые из них мягкие дагестанские чувяки, чтобы не так сильно обжигала холодом артезианская студеная вода, но много ли пользы от них? Что с ними холодно, что без.

 А ведь это летом? А как же зимой выходят из положения эти женщины? Их мужчины не захотят принести своим женщинам столько чистой воды, чтобы те смогли выполоскать белье дома. Это для их мужчин стыдно, работа такая для джигита унизительна. А провести водопровод с чистой водой нельзя – на всех питьевой воды не хватит.

 Вот и танцуют дагестанки в ледяных струях, не задумываясь о тех временах, когда эти покрасневшие от холода ноги омрачат их старость.

На глазах Изы несколько женщин, разложив на камни мокрую одежду, натирали ее мылом и стиральными порошками. Вот уже первая прачка «утанцевала» свое белье и, сложив не отжатое стекать на камне, вышла из-под струи.

 Тут же ее место заняла одна из намыливающих. Из каждой вещи долго выходила пена и стекала по канавке в канал. Но вот вода стала прозрачней, чище и женщина водрузила вещь на камень, начав «танцевать» на следующей. «Танец» был таким же, как у первой прачки, но из-за другого ритма в ушах при виде его звучала несколько другая музыка. Сколько бы раз потом ни приходилось Изабелле видеть эту картину, она никогда не уставала любоваться ею.

Вернувшись с полным кувшином, Изабелла очень сочувствовала Кахрабат, которая несла на плече огромный, по сравнению с Изиным маленьким, посеребренный кубачинский кувшин и не пролила ни капли воды.