Заложница

Часть 11

Дербентский рынок отличается от своих собратьев тем, что в любое время года при приближении к нему вас окутывает аромат весны, пряной зелени, среди которой явно преобладает запах кинзы.

 На ближайших к входным воротам прилавках насыпаны целые ворохи свежих зеленых и красных, с цветочками и без них, пахучих и не очень трав, трав, трав. Эти простейшие источники витаминов просят и молят всеми своими листиками и сочными стебельками – купи нас и мы прочистим твои сосуды и кровь, принесем тебе радость жизни, которой полны сами, и тебе будет хорошо, очень хорошо.

Но ведь и разложенные дальше перед покупателями красные, желтые, розовые, оранжевые помидоры, цветные перцы, капуста красная, капуста белокочанная, цветная и брюссельская, лук нескольких сортов, чеснок, морковь красная, оранжевая, желтая, свежайшее мясо, живая еще рыба и великое множество фруктов не могли не привести в восторг, и оставить равнодушным покупателя куда более искушенного, чем молоденькая заложница и повариха Изабелла.

Глаза Изы разбегались, она вполне готова была окончательно растеряться и отступить, но от ее расторопности и сообразительности зависела не только ее судьба, но и решение Джамала, способное в этом случае возникнуть в его голове. Увидев, что она не справилась, он решит вернуть ее в Зеленокумск, а в Мамед-Калу привезти ее больного отца, имевшего несчастье занять у Джамала деньги на зерно и не сумевшего их вовремя отдать. Да ведь в этом случае она, Иза, никогда не увидит Марата, который теперь так близок к ней, так весел и галантен, что сердечко ее трепещет от счастья.

Изабелла взяла себя в руки и сконцентрировала свое внимание только на том, что ей может понадобиться, и выбирала все самое свежее, упругое, излучающее живую энергию. За все платила Кахрабат, а Марат уносил пакеты в машину.

Изабелла была смущена близким общением с красавцем Маратом. Лицо ее горело, она стеснялась торговаться со словоохотливыми продавцами, но не могла удержаться и смеялась над их беззлобными шутками. В глазах некоторых из них она читала привычное выражение жалости и некоторой досады, когда их взгляд опускался с ее красивого лица и прелестной фигурки на хромые ноги. Тогда только что довольный своими шутками, рассыпавший комплименты молодой мужчина резко замолкал, а лицо его искажала мысль: «Какой ужас! Бедная девушка! Хорошо, что меня миновала чаша сия».

Хорошо только, что таких было немного, и Марат был явно не из их числа. Он был внимателен к Изе, галантен, как истинный джентльмен, и даже вида не подавал, что хоть в малейшей степени удивлен и огорчен видом ее ног.

 Ей показалось, что в его голосе, в сравнении с их прежними разговорами, появилась некоторая ласковость и нежность. Конечно, чувствовалась и жалость, но не обычная, к какой Иза за свою короткую жизнь уже привыкла и с которой смирилась.

 Это была какая-то  умильная и осторожная жалость, исполненная той нежности, которая возникает, когда даришь любимому больному ребенку красивую куклу и боишься заглянуть в его страдающие глаза, чтобы он не прочел в твоих все отчаяние и страх, которыми ты окутан из-за его болезни.

 Все в Изабелле бунтовало, она не хотела, чтобы он ее жалел, она хотела, чтобы он ее любил. Поэтому пока они не объяснились, она надеялась, что ошибается и неправильно истолковывает  его изменившееся отношение к себе. Может позже ей удастся разобраться в его чувствах лучше?..

-Мне нужно выбрать коврик в подарок матери на день рожденья, - сказала Кахрабат, когда, закончив скупать продукты, все собрались у машины Омара.

-Давай обойдем магазины, а потом уже спустимся к ковровому рынку, - предложил Марат и повернулся к Изе.

- Пойдем с нами, Иза. Ты не очень устала?

- Не очень, - ответила Изабелла, - мне интересно. Пойдем.

 Но среди магазинных ковров и ковриков Кахрабат ничего не приглянулось, зато на рынке ковров ручной работы, который расположился вдоль северной стены Дербентской крепости, был такой выбор, такое многообразие, такие яркие радостные краски, что даже придирчивая Кахрабат не смогла устоять и купила изумительный коврик на любимое кресло своей матери.

 По дороге они зашли в магазинчики, торгующие хрусталем. Хрусталь оказался очень красив и дешев, но они ограничились простой экскурсией и ничего не купили.

-Пора, пожалуй, подкрепиться, - решил Марат на правах заботливого мужчины. - Я приглашаю. Зайдем в то кафе. Там тенистая веранда, постараемся найти свободный столик именно там. С нее открывается чудесная картина, изумительная панорама. Да и море видно, - привел юноша самый веский аргумент.

Сразу найти столик не получилось, но Марат уговорил Изу и Кахрабат подождать немножко, чтобы получить максимум удовольствия от трапезы. Усталые ноги просили отдыха, но терпение молодых людей было вознаграждено сторицей, когда им, наконец-то, достался освободившийся столик с веселой клетчатой скатертью и букетиком ароматных лесных фиалок в низенькой хрустальной вазочке посередине.

 Кафе находилось на взгорке, и отсюда были видны улочки Дербента, спускающиеся к морю, и домики с плоскими крышами на них,  создающие на этих улочках своеобразные уступы, издали кажущиеся черепичными лестницами. Дворики, если и были, то такие маленькие, что пространство их скрадывало, и казалось, что с одной крыши можно запросто перешагнуть на другую.