Заложница

Часть 13

Ночью ей приснился красочный, но очень тревожный сон. По горной быстрой реке Изабелла и Марат плыли не на лодке, а на том самом толстенном паласе, на котором Изабелла сейчас спала. Он почему-то не промокал и не тонул, но бился о камни, как настоящий плот и от этого разворачивался то в одну, то в другую сторону.

 Вся река была усыпана огромными валунами, и из-за этих валунов их с Маратом странное плавучее средство то застревало, а то неслось, как сумасшедшее, а вокруг бурлила и рассыпала брызги холодная снеговая вода. Несмотря на неспокойное плавание, Марат с Изабеллой держались за руки и твердо стояли на ногах. Такое могло быть только во сне – Иза стояла на здоровых, молоденьких сильных ногах и опиралась на надежную руку любимого.

 Страх погони сжимал ее сердце, а любовь и счастье переполняли душу от того, что Марат был рядом с ней, от того, что ноги ее были так хороши, так безупречны и так верно служили ей. За ними по возвышающейся справа от реки каменистой горе гнались всадники. Всадники неслись во весь опор и не отставали от плывущих по реке молодых влюбленных. Похоже, преследователи не знали местности или спящий мозг Изабеллы подсказал выход. Перед ковровым плотом Изабеллы и Марата открылась морская гладь, куда впадала горная река. Но когда они выплыли из устья, то увидели, что справа круто закончилась гора, и разогнавшиеся всадники на разгоряченных конях горохом посыпались со скалы в море. Страх ушел из сна, наступило успокоение и до того момента, когда за ней пришла Патимат, Иза еще, казалось, успела выспаться.

Было еще темно за окном, когда Изабелла с Патимат проходили через галерею с ярко освещенными тропическими растениями и неожиданно им навстречу из кухни вышел Сараби, голый до пояса, в трико и шлепанцах на босу ногу. Глаза были заспанные, а лицо показалось Изе помятым, будто с перепоя, и от этого еще более страшным.

- Ходил на кухню выпить сок. Пить захотелось, - оправдался Сараби перед женой.

- Знаю, какого сока тебе понадобилось, - зло пробурчала Патимат, дернув, поторапливая, Изу за рукав. – Свеженького, небось, молоденького сочку тебе захотелось. С клубничкой?

- Не бурчи, а то возьму ее сегодня второй женой. И согласия спрашивать не понадобится. Попала в заложницы, красавица, не на кого теперь пенять. Сейчас я уезжаю в Махачкалу, к вечеру вернусь и займусь этой девушкой конкретно, хоть злись, хоть не злись. Можешь убить ее до вечера. В любом другом случае она в эту ночь будет моей. Слышишь, красотка? Готовься!

Патимат фыркнула, почти бегом довела Изу до кухни и, хлопнув дверью, ушла.

Ужас и страх, окутавший Изабеллу во сне, приобрел вполне конкретные очертания и назначенное время – сегодняшний вечер.

Доведенные до автоматизма действия Изабеллы на пустынной кухне оставляли свободными только мысли в голове, она дала им полную волю.

Почему именно в тот день, когда ей надо думать о любви, о долгожданном признании Марата, когда надо решить, что ему ответить, поверить ли, что он действительно любит ее, хромоногую заложницу, решить для себя, что делать им с Маратом дальше, если она, как ей невыносимо хочется, ответит ему согласием выйти за него замуж, почему именно в этот день появляется на ее пути реальная и неизбежная, как ночь после солнечного дня, угроза для ее жизни, для ее целомудрия, угроза ее возможному счастью с Маратом.

Иза перебрала множество вариантов, как ей уберечься, как избежать насилия над собой, но к вечеру поняла, что ни жалобы Джамалу, ни просьбы к Кахрабатке, чтобы не выдала, защитила, ей не помогут. Они не защитят. Только Марат – ее надежда. Но вдруг Марат с Сараби не встретятся, ведь Сараби может вернуться поздно?

Тогда? Тогда Изабелла решилась на отчаянный шаг - если ей суждено лишится девственности сегодня, то право первой ночи она отдаст любимому, а дальше будь, что будет.

Стоило ей прийти к такому важному для нее, для ее будущей женской судьбы решению, как тут же все сознание, все существо ее охватило чувство отчаянной, безоглядной храбрости. Изабелла уже была с этим чувством достаточно хорошо знакома, чтобы отличить возникшее в ней состояние, чтобы узнать его в себе. Именно это чувство толкнуло ее в багажник вражеской «Ауди», и именно оно помогло прервать нерешительные раздумья и стянуть бабушкины ножницы для порчи старого паласа.

Наступил вечер, но благодаря охватившему Изу чувству решимости, мышцы ее были напряжены, как перед прыжком, нервы натянуты, будто струны. Она не ощущала усталости после долгого трудового дня.

Поэтому Изабелла не стала ложиться спать после приготовления ужина, ведь днем после обеда ей поспать все же удалось. По дороге из кухни она обратилась к Кахрабатке:

- Кахрабат, я вчера белье постирала и помылась, а сегодня хочу платье постирать, но одеть мне нечего. Не дашь ли ты мне что-нибудь, чего тебе не жалко? Я не испорчу, обещаю.

- Дам, так и быть. Иди к себе, я сейчас принесу, - ответила Кахрабат и, оставив Изу возле двери в комнату наны, прошла дальше по коридору к двери в свои комнаты..

 -Салам алейкум, нана, - обратилась Иза к бабуле.

- Алейкум вассалам, девочка, - отозвалась старушка. – Устала? Будешь ложиться спать?

- Нет. Спать не буду. Хочу свое платье постирать пораньше, чтобы успело высохнуть до утра. Сейчас Кахрабат принесет мне что-нибудь переодеться.