Заложница

Часть 21

Вечером Изабеллу опять повели в кабинет Джамала, но теперь ее вызвал сам хозяин. Время было после ужина, хозяин с хозяйкой сидели одетые в свободную домашнюю одежду, лица их были осунувшимися и постаревшими из-за свалившегося на семью несчастья.

Джамал так злобно взглянул на вошедшую Изабеллу, будто это она убила его старшего сына. Конечно, она понимала сама, что явилась, пусть косвенной, но все же причиной смерти Сараби. Так ведь не первопричиной же, иначе, как ей было бы жить дальше с этим?

Её молодой здоровый разум не желал обрекать себя на переживания из-за того, чего она не совершала, и в чем никакой своей вины не хотела замечать. Доводов в свою защиту ей разум не подсказывал, отгораживаясь немыслимо прочной и невероятно высокой стеной от неугодных ему мыслей, оставляя место только для молодых любовных переживаний о Марате, тоски по родителям и родному Зеленокумску, и вслушивания в себя, в новые ощущения только что родившейся молодой женщины. 

Так что никакие грозные взгляды Джамала не могли эту стену разрушить, и Изабелла совершенно бесстрашно вошла в кабинет своего сурового хозяина,  присела, не дожидаясь приглашения, на ближайший к двери стул.

- Вижу, сегодня ты храбрая? Освоилась? Обжилась? Отблагодарила за хорошее обращение? – Джамал с каждым новым вопросом явно распалял самого себя.

- Джамал, не бушуй, ведь ты обещал мне, - робко вмешалась в разговор Барият. – Что толку лютовать, она ведь не виновата.

- Не виновата?! А в постель к нашему сыну запрыгнула по собственной воле! Два месяца у нас не прожила, а уже проблем вокруг себя наворотила такие горы, что не разгребешь! Полы у матери в комнате испорчены, ковер порезан, старший наш сын погиб не без ее вины, а младший на ней, на хромоногой, теперь жениться собирается, лучше не нашел.

У Изабеллы щеки залились румянцем при последних словах Джамала. Именно они сразу отодвинули возникший было страх и ужас перед всесильным и грозным хозяином. За эти несколько дней после похорон Сараби. Джамал почернел и осунулся и из голоса его напрочь исчезло что-либо доброе и человечное по отношению к ней, его заложнице.

Столько злобы и презрения услышала Изабелла в его словах, что ей захотелось попробовать оправдаться, ведь она действительно ни в чем не виновата.

- Если вы перестанете кричать, я все объясню, и вы поймете, как мало моей вины во всем, что произошло, - обратилась к Джамалу пленница.

- Выслушай ее, прошу тебя, хотя бы ради меня, Джамал. Ты своей злобой сердце мне разрываешь. Пожалей и меня, и себя. Ведь еще много придется вынести нам с тобой, когда узнаем, кто убил нашего сыночка, - умоляла Барият мужа. Если бы она могла знать, насколько сейчас права!

- Ну, хорошо, пускай говорит, - сжалился, наконец, Джамал.

Изабелла глубоко прерывисто вздохнула и начала говорить.

- Окошко в полу выпилил Марат с одобрения вашей матери, она часто лежит одна и позвать на помощь ей так будет легче. Палас порезала я, но если бы я этого не сделала в тот вечер, то на другой день это сделал бы Марат, он просто ножницы не нашел, и ему это сделать бабушка разрешила. Мне Марат объяснил, что все это для того, чтобы со мной разговаривать. Значит, я виновата? Мы с ним еще даже знакомы не были. Что с того, что мы с ним через окошко разговаривали, вместе музыку слушали? Ничего плохого не было. Ему было скучно, а меня эти разговоры с ним отвлекали от тоски по дому, от усталости после работы на кухне. Он первый заговорил о любви, я на него не вешалась, зря вы так думаете. Конечно, мне он понравился с первого взгляда, а поговорив с ним, я убедилась, что он очень хороший, добрый и веселый парень. Он настоящий мужчина, великодушный и храбрый, о таком каждая девушка мечтает. И ничего бы не было, если бы Сараби, увидев меня, не стал преследовать и угрожать насилием. Все вокруг меня пугали, уверяли, что никто за меня не заступится. Что, если Сараби так решил, мне не отвертеться, он меня везде достанет. В то утро, еще до рассвета он нам с Патимат встретился, когда мы шли на кухню. Она начала  упрекать мужа, подозревая, что не за соком он на кухню ходил, а надеялся меня одну там застать, вот Сараби и рассвирепел. Он заявил Патимат при мне, что теперь мне вечером никуда не деться, а если она будет противиться, то он меня возьмет второй женой. Он предложил ей при желании убить меня до вечера, если не хочет, чтобы я ему в руки попалась. Я видела, что он не шутит, и целый день думала, как поступить.

Марат обещал с Сараби поговорить, но тот уехал в Махачкалу. Я боялась, вдруг он вернется поздно и Марат с ним разминется. Так потом и получилось, они не встретились.

Еще днем, работая на кухне, я приняла решение, которое подсказал мне фильм про войну, который мама хранила на старой кассете. Названия я не помню, но там в самом начале войны молодая  девушка, в очень нарядном платье стояла у дороги, а мимо сплошным потоком шли в отступление советские войска. Она долго стояла и смотрела, понимая, что вслед за нашими солдатами придут немецкие захватчики и тогда ей, беззащитной, несдобровать. Подойдя к одному из проходящих мимо солдат, девушка взяла его за руку и привела его молоденького, нецелованного в свою хату. Согрела воды, искупала и переодела его в чистое белое нижнее белье. Потом украсила комнату букетами из ароматных полевых цветов, разбросала их по всему полу и устроила себе «первую брачную ночь», объяснив солдатику, что боится наступающих немцев и не хочет терять свою чистоту и невинность в руках насильников. «Брачная ночь» закончилась, солдатик ушел догонять свою часть, а в село вошли немцы. Девушку угнали в лагеря на принудительные работы и все, что она перенесла, все, что испытала, ей было легче вынести, зная, что у нее уже была та главная для нее ночь, полная света, красоты, искренности и обоюдных ласк. А когда после войны она вернулась в свое село, в свою полуразрушенную хату, то с возвращающимися домой войсками к ней пришел ее первый мужчина – тот солдатик, для которого она стала первой женщиной. Они остались вместе навсегда.