Заметки сетевого писателя 2. Путешествие. Одна дома. Работа

Font size: - +

29

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ. Четверг, 14 июля.

Уже несколько дней стоит жара. Это ужасно.

Серёжа ездил кататься и на табло, возле трассы, градусник показывал, что температура воздуха плюс тридцать два градуса, а температура дорожного полотна – плюс пятьдесят два. Это, вроде бы, ничего, в Николаеве бывает и выше, но там есть кондинционер, и там мы не заперты в одном маленьком помещении. Не знаю, сколько на первом этаже, а у нас в комнате, на втором, наверное, под тридцатник.

Работать невозможно, ни писать, ни рисовать. А еще свёкр топил котёл в подвале, чтоб согреть воды на купание. С закрытым окном находиться в комнате просто невозможно, а с открытым – легкий привкус дыма создает полную иллюзию того, что находишься в раскаленном железнодорожном вагоне.

Вечером пошли погулять и забрели в какую-то заболоченную местность. Вот где венская жуть!

Солнце уже село, сгущаются сумерки, вокруг стрёкот лягушек и какое-то инфернальное курлыканье. Или подвывание? Громкое, даже разговаривать мешает. И непонятно, кто его производит? Просто какие-то русалочьи песни!

/Это моя акварелька времён учёбы, года, так, 1987-го. Извиняюсь за ужасное качество - долго на чердаке валялась. Конечно, картинка не из этой поездки, но кого интересует историческая достоверность? Больно уж пейзажик похож на описываемый, один в один, только зловещих звуков и птиц на деревьях не хватает! /

Под эти звуки, с мостика через речку, рассматриваем еще одну чудную картинку, Тарковский бы увидел – повесился бы от зависти. На другом берегу реки стоят, отражаясь в воде два огромных сухих дерева с обломанными ветвями. Так бывает, когда дерево уже давно засохло, и все мелкие веточки уже отвалились от всяких ветров и непогоды. То есть, сама по себе, картинка уже достаточно зловещая и невеселая. И, плюс к этому, на толстых черных ветвях, неподвижно сидят аисты. Много, штук пятнадцать! А? Каково? Причем по другую сторону мостика стоят еще два таких же дерева, но на них аистов нет. Ни единого.

При всей жуткости, не удержались от того, чтоб снять это на видео. Правда, гарантии того, что я привезу эту запись домой, нет. Большое искушение стереть. Ну, может, покажу эту жуть детям, а потом сотру.

Потом из-за леса поднялась луна и отразила свой полный серебряно-лимонный диск, в проблесках воды между камышами. Шевчук, в какой-то песне, выразился о подобном цвете лунного диска так: «цвета зрелого, спелого яда». Оно самое. Очень красиво. До настойчивого желания «сделать ноги».

Одно меня утешало – возвращаясь по асфальтовой дороге, а дороги в Польше хорошие, заблудиться, теоретически, невозможно. Я постаралась не думать, что следует за такими мыслями в сказках и рассказах Кинга. И точно! По всем законам жанра, муж немедленно говорит:

– Поздно уже. У меня ноги устали и живот побаливает. Давай срежем по дороге через лес.

Ну, блин, что ты будешь делать!

Я несколько раз спросила, знает ли он дорогу, уверен ли он, что знает дорогу и точно ли он уверен, что точно знает дорогу? Точно-точно?

Он ответил, что да. Уверен, что да. Много раз здесь ходил и уверен, что да. Уверен что да, и точно знает, что уверен.

И мы пошли. Могу сказать, что «полянско-русалочьи» болота мне не особо нравились. Но это, ни в какое сравнение не шло с «древлянско-венским» (по терминологии Марии Семёновой) лесом. У меня было такое чувство, будто мы попали в кино про оборотней самого плохого пошиба. И сейчас включат саунтрек. А вот что делать дальше – непонятно, то ли бежать со всех ног, то ли скукожиться под деревом и ждать утра.

В общем, идти мне было не скучно. Ночью в лесу и так плоховато видно, а ещё у меня в сумерках зрение падает… не знаю до какого предела. Так что я вцепилась в мужа и шла почти на ощупь. Особенно веселый момент был, когда сбоку от тропинки что-то зашуршало. Возможно, это был зайчик, милый и пушистый, но шуршал он как средних размеров кабан.

А Серёжа, блин, шёл совершенно расслабленно и предавался воспоминаниям детства.

Для него лес всегда был Убежищем, куда можно было уйти от домашнего суперконтроля и бездушной «правильности» этого мира. И никто не заметит твоего отсутствия. Лес, как образ Подсознания и Хаоса, из которого рождаются все творческие замыслы. Лес, как место, где можно продышаться от рефлексии и подыгрывания чужим представлениям о себе, просто увидеть закатное солнышко на стволах деревьев, пройти по лесной дороге…

– Правда, я не знал, что дорога через Кицканский лес, у нас в Тирасполе, вела к монастырю, и никогда не проходил её до конца… Но если бы я, в прошлый приезд в Польшу, не гулял здесь по лесу часа по два-три каждый день, то просто не выдержал бы…

И пока я заворожено слушала, мы вышли из леса прямо к дому.

/Из той же поездки 2011-го. Холст, масло, "Туман над Янцзы". В Китае я ещё тоже не была! :))) /

А перед сном мы с мужем сделали набег на кухню.

Кушать мне особо и не хотелось, хотелось получить удовольствие. Дома, при всей нашей полуголодной жизни, какое удовольствие мы получали от еды! Почти первобытное. Какой вкусный у нас чай! Какое событие, если удаётся купить яиц или масло! И, «Слава Тебе, Господи, за то, что Ты создал таких вкусных куриц, и разрешаешь их есть!!!».

Здесь – по-другому. Если ты голодный, то ешь, сколько хочешь. Хочешь ещё – пожалуйста, сколько угодно. Но, под бдительным присмотром, открыванием десятка баночек и коробочек, выкладыванием на тарелки и с сервировкой стола, последующим перетасовыванием тарелочек и пододвиганием коробочек, чтобы удобней было. С убиранием ненужных коробочек в холодильник, пока ты еще кушаешь, чтоб не мешали, с непременным общением за столом, рассказами о разных аспектах жизни в Польше, переезда в Польшу, обустройства в Польше и работы в Польше. Всё это непременно перемежается милыми родственными подкавыками и надо ухо держать востро, чтобы не перепутать, что спустить на тормозах, а на что шутливо огрызнуться. Потом следует тотальное закрывание коробочек с перенесением их в холодильник. Ах, да! Посреди трапезы тебя спрашивают, что же ты будешь пить?



Бассандра Каллиган

Edited: 12.05.2017

Add to Library


Complain