Замок де ла Кастри Том 1

Размер шрифта: - +

Глава 1 (20)

20

Когда машина начала свой спуск с горного хребта, Дима наконец смог вздохнуть с облегчением. Дорога стала шире, а по краю пропасти протянулась невысокая каменная ограда. Конечно, она не смогла бы спасти незадачливого водителя от смертельного падения, потеряй он управление на большой скорости, но Диму она все же успокаивала. Они пересекли перевал, не встретив на своем пути ни одной машины, ехавшей им навстречу, и теперь спускались в долину, исчерченную широкими линиями дорог. Она тянулась за горизонт и казалась бесконечной.

Въехав на главную дорогу, они тут же смешались с потоком людей, повозок и машин. Воздух наполнился непривычным для всех троих шумом. Но уже совсем скоро дорога стала уходить вниз, и долина начала сужаться. По обеим сторонам стали появляться возвышенности, а на них – сторожевые посты. И вскоре все небо перед путниками заслонила высокая городская стена, окружавшая старый город. Ее возвели после прихода к власти Нового Правительства, дабы перекрыть дорогу тем, кто однажды был изгнан отсюда. Стена также не давала Парижу разрастаться за счет беженцев. Стражи у ворот могли остановить любого, кто хотел попасть внутрь. Могли обыскать его, могли не пустить или арестовать.

Ворота вели прямо в Старый Париж, оживленная линия которого неполной дугой окружала Новый центр. В старых кварталах селились в основном бедняки и семьи среднего класса. Дальше к югу лежал Новый Центр с его правительственными зданиями, садами, библиотеками и престижными кварталами. За ним простирались заброшенные районы, расположенные прямо на границе с Выжженной Пустошью, где больше не решался селиться никто, хотя раньше там жили самые богатые и привилегированные семьи. Теперь их дома были разграблены и лежали в руинах. В сторону замка-крепости де ла Кастри Париж не разрастался, поэтому властям не было никакой нужды ставить там стену. В итоге один ее конец упирался в горы, другой – обрывался у самого моря.

К вечеру темно-красный «Роллс-Ройс» был уже частью колонны машин и повозок, движущихся прямо к массивным каменным воротам, створки которых сейчас были широко распахнуты. Почти у самых ворот поток разделялся на две линии. Несколько Стражей с каждой стороны останавливали и осматривали машины и экипажи. Габриэль внимательно наблюдал за ними и вскоре понял, что в действиях Стражей не было никакой логики. Они наобум останавливали то одного, то другого, лишь делая вид, что исполняют свои обязанности. Большинство машин они пропускали не глядя.

Вокруг стоял такой гвалт, что у Габриэля разболелась голова. Становилось душно, хотя на улице стоял ноябрь. Непрерывное гудение старых моторов, ржание лошадей, запах навоза окружили их. Все трое, давно отвыкшие от городского шума и столпотворений, теперь чувствовали себя не в своей тарелке. Но, как оказалось, Жан нервничал не только по этой причине.

– Как же много людей! Нам нужно было переждать и въехать в город завтра. Я бы развернул машину, если бы мог, – жаловался он, озираясь.

Слева к ним почти вплотную прижимался огромный фургон, справа – повозка, которую тянула худая кобыла. На повозке сидела группа побитых жизнью нищих оборванцев. Они глядели на «Роллс-Ройс» с такой завистью и злобой, что Дима был уверен – ради денег или еды эти люди могут сделать с ними все что угодно.

– В городе какой-то праздник? – спросил он.

– Только не для нас с вами, – брезгливо отозвался старик. – В этот день восемнадцать лет назад Новое Правительство провозгласило себя единственной властью в мире после Взрыва.

Дима мельком взглянул на Габриэля, тот хмурился, разглядывая в окно огромный фургон. Они уже подъезжали к одному из Стражей – нахмуренному толстому мужчине в явно маловатой и жмущей ему форме черного цвета – когда справа от них поднялся шум. Стражи остановили ту самую повозку с бедняками, не пуская их в город. Поднялся крик. Самые шустрые спрыгивали с повозки и устремлялись в город. Страж, чье внимание сначала привлек старый «Роллс-Ройс», вразвалочку потрусил за одним из бедняков.

Воспользовавшись суматохой, Жан незаметно провел машину мимо ворот. Сегодня всем троим как никогда везло. Проехав по главной запруженной автомобилями и лошадьми дороге, они свернули вправо.

– Лучше, если мы объедем Новый Центр, и не будем появляться там, – бросил Жан через плечо.

Ни Габриэль, ни Дима ничего ему не ответили. Оба чувствовали себя едва ли не пленниками, запертыми в этой старой машине, в неизвестном городе, где правили свои законы и где люди в основном говорили на чужом языке. Они никогда здесь не были, и им приходилось полностью полагаться на Жана.

Уже совсем стемнело, когда они, обогнув Новый Центр, остановились в одном из районов, граничащих с заброшенными кварталами, которые им предстояло вскоре пересечь. Жан припарковал машину на обочине и отправил Диму с Габриэлем в кафе неподалеку, предварительно дав им немного денег. Сам старик остался в машине, решив расправиться с остатками еды, прихваченными еще из Петербурга.

Когда Габриэль толкнул скрипучую дверцу, землю снова встряхнуло. Отстраненно он подумал о том, какими слабыми здесь были эти толчки. Де ла Кастри едва их чувствовал. По сравнению с тем, что иногда творилось в Петербурге, здешние подземные колебания можно было сравнить с легким прикосновением ветра к коже.

Вообще Париж показался Габриэлю чересчур ухоженным. Даже бедные кварталы здесь выглядели совсем не так, как точно такие же улицы в Петербурге. В Париже он не заметил ни одного мертвого тела, небрежно сброшенного в сточную канаву, не было видно даже проституток, усыпанных кровоточащими язвами, на которых Габриэль успел насмотреться в детстве. Тут было спокойно. Город словно спрятался под надежным темным навесом.



Крис Мейерс

Отредактировано: 05.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться