Замок де ла Кастри Том 1

Размер шрифта: - +

Часть 1 Глава 4 У порога зимы

1

Вырезая из дерева (правда, что он вырезал, он пока еще не знал сам), Дима мечтал о том, чтобы его последние слова, с которыми он покинул Эвелин, не были такими же грубыми, как края этой маленькой деревянной фигурки. Он мог их отшлифовать, покрыть лаком, заставить блестеть, но ни одного пророненного в раздражении слова он не мог вернуть назад.

Юноша убрал лезвие перочинного ножа и посмотрел на свое творение. Фигурка напоминала голую женщину, стоящую на коленях и поддерживающую руками длинные ниспадающие волной до пояса волосы. Впрочем, руки получились такими тонкими и корявыми, что Дима рассмеялся. Повертев фигурку в руках, он отдал ее цыганенку, который около получаса сидел рядом, наблюдая за его работой. Счастливый мальчик бросился прочь показать игрушку маме.

После того как они с Эвелин расстались, Дима почти все свое свободное время проводил с цыганскими детьми. Для них, оборванных и безграмотных, он был практически божеством, учащим их самым, казалось бы, обыкновенным вещам, таким как чтение и письмо. Он учил их мастерить руками, рассказывал, как люди живут в больших городах. Все это вызывало у детей восторг, а Диме помогало не думать об Эвелин и о своих расстроенных чувствах. Одно он знал точно: что никогда не любил ее по-настоящему. Он определенно испытывал к Эвелин сильную страсть, но страсть имеет безжалостную тенденцию затухать со временем.

На дворе стояла середина декабря. С каждым днем становилось все холоднее, и теперь ни у кого не осталось сомнений – зима все же наступит, и она будет суровой. Цыгане быстро собирали свои пожитки, нужно было уходить. Они никогда не оставались в Приюте на зиму, и в этот раз дорога звала их за собой в более теплые места. Над табором то поднимался, то затихал звонкий хор цыганских голосов, напевающих незатейливую песню, которая вскоре окончилась под аккомпанемент детских радостных воплей.

Дима вздохнул. Скоро в этом месте не останется детей, и это огорчало юношу. Ближе Габриэля и Эвелин у него не было здесь никого, а, учитывая то, что Габриэль в последнее время ходил как во сне, погруженный в свою безумную любовь, у Димы оставалась только Эвелин, но та не хотела с ним больше разговаривать. Он понимал, что расстаться с ней было жестоко, но ничего не мог поделать со своими чувствами. Женщинам в Приюте приходилось несладко. Чтобы как-то обезопасить себя, им приходилось доказывать всем свою полезность. Женщин в Приюте было немного, и практически все они работали на кухне. Эвелин не было там места, к тому же она совершенно не умела готовить, не любила даже мыть посуду. Однако у нее все же оставался один талант, о котором Дима был хорошо осведомлен. Так что, когда он больше не мог скрывать отсутствие былых чувств и ушел от нее, Эвелин открыла свои двери для других мужчин, чтобы сохранить то единственное, что у нее еще оставалось – свою жизнь. Габриэль не знал об этом, и Дима опасался того дня, когда правда всплывет наружу.

Юноша сидел на бревне, наблюдая за суматохой, с которой цыгане снимались с места, и вертел маленький ножик в руке. Он думал о Габриэле, который так отдалился от него. Честно говоря, его друг в последнее время отдалился от всех, кроме Джули, конечно. Даже Андрей удивлялся, что больше не видит прежнюю троицу вместе.

Мысли о Габриэле заставили Диму вспомнить о мальчике, за которым он уже долгое время присматривал. Мрачный чернявый цыганский паренек понравился ему сразу. Лури любили бы здесь все, если бы он только позволил, но он был слишком занят подражанием своему кумиру, за которым следил, затаив дыхание, повторяя его жесты, слова, мимику...

Его кумиром был Габриэль. И Дима часто повторял, что это не доведет парня до добра. Габриэлем мог быть только сам Габриэль, да и тот, кажется, не очень успешно с этим справлялся. А парень, которому не исполнилось и тринадцати… Дима надеялся, что это пройдет у мальчика с возрастом, а пока решил за ним приглядывать.

Вот и теперь он наблюдал, как Лури, отвергнув всякую помощь, мучился в канаве над старым колесом от вардо. Он пытался выкатить его наружу, но эта задача была ему явно не по силам. О чем только думал его дед, когда посылал внука в эту канаву! Дима терпеть его не мог. Старый дурак целыми днями сидел у костра и бормотал что-то в свою седую бороду. Лури же часами болтался вокруг него. Однажды дед в ответ на рассказы внука о Габриэле объявил ему о том, что тому якобы нужно пройти несколько испытаний, чтобы действительно стать похожим на своего кумира. Старик либо выжил из ума, либо зло шутил. Но Лури теперь каждый день был занят выполнением зачастую безумных заданий своего деда. Часами убирал навоз за лошадьми, зачем-то дежурил по ночам у костра, чинил крышу Приюта, хотя в этом не было необходимости. Лури наотрез отказывался от Диминой помощи, но пару раз ему все-таки пришлось побороть свою гордость, иначе лететь бы ему с крыши головой вниз. На этот раз дед послал его вытолкнуть из канавы разбитое деревянное колесо, и упорству мальчика можно было только позавидовать. Все знали, как ужасно воняло в этой канаве.

Однако прошел уже час, а дело Лури существенно не продвинулось. После того как мальчик в очередной раз ткнулся носом в грязь, Дима окликнул его, но тот лишь отмахнулся и снова принялся за работу.

Дима уже убирал перочинный нож в карман, собираясь помочь парню, когда из дома вышла Эвелин и, застегивая на ходу пуговицы длинного шерстяного платья, направилась прямо к нему. Выражение ее лица не понравилось Диме, и он сделал вид, что не замечает ее. Он ясно понимал, что она идет к нему не по своему желанию, и от этого у него зрело дурное предчувствие.



Крис Мейерс

Отредактировано: 23.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: